— Что?!

— Ошибка, — повторил он, глядя мне в глаза. — Ты пиарщик моего клуба. Я — врач. Это кончится плохо. Так что... забудь.

Он развернулся и направился к двери. У порога остановился, не оборачиваясь.

— Завтра в девять у меня обход. Если захочешь заходи. У меня в кабинете хороший чай… но я бы на твоём месте не приходил.

И ушёл.

Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на закрытую дверь. Я должна злиться. Он поцеловал меня без спроса, прижал к стене, а потом назвал это ошибкой. Я должна была разозлиться. Но вместо злости я чувствовала, как горят губы и как противно дрожат колени. Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Волосы рассыпались по плечам. Помада размазана. На блузке не хватало верхней пуговицы, я даже не заметила, когда он её расстегнул. И кажется, он прихватил мою заколку случайно.

Телефон пиликнул. Сообщение от Алисы: «Ну, как первый день?»

Я посмотрела на дверь, за которой только что скрылся Лёха. Потом перевела взгляд на букет ромашек, оставленный Костиком. Затем на свою папку с планом на десять страниц, которая теперь казалась мне самой бесполезной вещью во вселенной.

«Катастрофа, — написала я. — Полная катастрофа».

Алексей

Я вышел в коридор и прислонился спиной к стене. Сердце колотилось как после реанимации. Губы всё ещё горели, я чувствовал её вкус. Кофе. Что-то ещё, её собственное, что я запомнил с первой встречи на базе и не мог вытравить из памяти три чёртовых месяца.

Я не планировал этого. Вообще. Думал: увижу и кивну, пройду мимо. Скажу что-нибудь нейтральное. «Привет, Лена». «Как дела». «Рад, что ты в клубе». Но она сидела на этом диване — уставшая, злая, с растрёпанным пучком, из которого выбились рыжие пряди. В этом чёртовом красном костюме, который обтягивал её так, что у меня пересохло во рту. И что-то щёлкнуло. Я сказал себе: «Просто убедись, что она в порядке». Идиот. Как будто я мог смотреть на неё и не хотеть.

Я помню, как схватил её за запястье. Тонкое… кости, кожа, тепло. Как она вздрогнула, но не отшатнулась, а её глаза расширились. Срые, с зелёными прожилками, которые я разглядел только сейчас, когда она оказалась в миллиметре от меня. Я сказал, что хочу ее. С первой встречи на базе хочу. Три месяца прошло и ничего не изменилось. Только стало хуже.

И поцеловал. Жёстко. Так, как хотел. Её губы были мягкими, неожиданно мягкими для женщины, которая орёт на вратарей и пишет отчёты на десять страниц. Я ожидал сопротивления, льда, пощёчины, да чего угодно. Но она ответила. Сразу. Как будто ждала. Её пальцы вцепились в мои плечи, ногти впились в кожу даже через ткань халата, и от этого по спине пробежала дрожь.