— Интересно, как же, — проворчал я. — Ничего здесь не происходит, так и передавай, если заметишь шпиона.

— С тобой ещё хотят пообщаться наши торговцы, — на губах Михаила вновь заиграла хмельная улыбка.

— У нас есть торговцы? А, вспомнил, чего хотят?

— Да если б я знал, они ж с тобой хотят говорить, — пожал плечами Молот.

Что-то у меня от всего этого голова загудела. Говорить о делах захотелось ещё меньше.

— Ай, ладно, давай за успешное укорачивание на голову одного зарвавшегося Бакунина! — провозгласил я тост, Михаил поддержал, мы звучно чокнулись.

Выпили, общим постановлением решили, что пить без закуски — такое себе. Позвали Дору, она передала седьмой, та быстро сварганила закусок. Ещё раз выпили, на этот раз закусывая. И понеслась:

— За Сибирь!..

— За тебя!..

— И за тебя!..

— За императора!

— Обязательно…

— За Светлого!

— С чего бы…

— Он друг и хороший целитель!

— Аргумент. Но тогда и за Листика!

— Поддерживаю!..

Звон упавшей со стола непонятно какой по счёту бутылки был последим, что я услышал…

… — Вставайте, господин главнокомандующий, вставайте, ну пожалуйста…

— Кто здесь? — в глаза словно песка насыпали, но я сумел их кое-как продрать.

И понял, что таращусь во что-то мокрое. Поднял голову, смахнул что-то с глаз. Понюхал — майонез. Уставился перед собой — огурцы, колбаса, горошек… классика, оливье. Рядом паладински всхрапнул и подкинулся Молот.

— Что с твоим лицом, прости и сохрани, — хрипло проговорил он, оглядывая меня.

— Огуречная маска, помогает от морщин, тебе тоже советую. Но ты, в принципе, и так в курсе, — сипло ответил я, наблюдая за тем, как Михаил смахивает со щеки остатки крабового салата. — Что тут вообще происходит?

Я с некоторым трудом обвёл взглядом помещение: мы были в столовой, которая сейчас больше походила на поле брани. Кругом лежали монголы в традиционных ярких нарядах. Что-то на голове сместилось от моих движений, провёл рукой, обнаруживая на себе шапку с большими ветвистыми рогами. Поторопился снять, пока Молот не разглядел, а то ведь изведёт своими похабными шутками.

— Господин… — и снова писк над ухом.

Наконец я смог рассмотреть, кто же там пытается меня добудиться — это Вторая, служанка.

— Что случилось? — уточняю, желая хлебнуть рассолу. Литра так два — потому что мутило страшно. Не помню, когда я в последний раз так напивался, чтобы с утра любой звук раздражал, а во рту словно кошки нагадили. И только тут до меня полностью дошёл смысл её слов. — И какой ещё, нахрен, главнокомандующий?

— Ну, по законам военного времени, — неловко проговаривает Вторая. — Вы так сами вчера кричали, ещё много угрожали, когда пили. А потом и вовсе объявили войну.