Только я один знал: я вернулся потому, что бегство было бы трусостью. Я был болен и душой, и телом, но не сломлен. К тому же я помнил, как юный Миллер настаивал, что я «не такой уж плохой старик». Это воспоминание было для меня словно источник прохладной воды в раскаленной пустыне.

Экзамен начался. Вошел Оскар, вручил мне космограмму и, гремя металлом, удалился. Дрожащими руками я развернул и прочитал послание. Кончики моих щупалец судорожно задергались, а затем намертво обвились вокруг подлокотников кресла. Всё поплыло у меня перед глазами, остались лишь чудовищные, потрясшие меня до глубины души слова на бланке.

Мой мир рухнул. Марс или Земля – теперь не имело значения. Я не мог жить дальше. И все же существование должно было продолжаться. Я не мог позволить этому сломить меня. С мрачной решимостью я сложил листок и отложил его в сторону.

Я посмотрел сквозь пелену слез на их склоненные головы. Мне как никогда нужен был друг, но когда я переводил взгляд с одного ученика на другого, я видел лишь укоренившуюся враждебность и ненависть. Они ненавидели своего учителя, хотя знали, что он мудр, скромен и терпелив, ведь таковыми марсиане являются по самой своей природе.

И я начинал ненавидеть их в ответ. Они сами вынуждали меня к этому. С яростным ожесточением я надеялся, что они все до единого провалят этот экзамен.

Я снова телепатически настроился на юного Миллера, усердно грызшего карандаш. Его лоб покрылся каплями пота – парню приходилось несладко. Мысли вихрем проносились в его голове.

«Так хочется сдать… поступить в Спейс-Пойнт… когда-нибудь попасть в Космический Патруль… На учебу совсем не было времени… подработка в свободные часы после уроков… надо помогать родителям… В каком году первый исследователь ступил на луну Нептуна? Надо же, в тысяча девятьсот семьдесят шестом! Странно, как это вдруг само пришло в голову… Так, а какой корень у слова «планета» в марсианском? Ну конечно же, «jad»! А всё не так уж и сложно, оказывается…»

«Хоть бы этот старый марсианин не пялился на меня так, словно мысли мои читает… Сколько спутников у Юпитера? Вечно путаю с Сатурном. Восемнадцать, шесть из них открыты во время космических экспедиций! Забавно, с чего бы я так в этом уверен?.. Я всё-таки одолею этот экзамен…»

«Отец будет так мной гордиться, когда я надену эту форму…»

Я отвел глаза от повеселевшего лица Миллера. Достойный мальчик, он станет гордостью Космического Патруля. Трудности есть у всех, не только у меня.

Внезапно экзамен был прерван. С громким лязгом вошел Оскар.

– Декан Грэм желает, чтобы все классы выстроились на территории кампуса для проведения особого мероприятия, – прогудел он.