Где же был декан Грэм? Тут я вспомнил, что этим вечером он уехал навестить родственников. Некому было помочь мне, некому остановить этих недорослей, почуявших шанс избавиться от меня. Лишь подмигивающий красный глаз Марса взирал сверху с состраданием на муки своего смиренного сына.

– Оскар идет! – предупредил чей-то испуганный голос.

Робот грузно приближался, тускло светя ночным фонарем, вмонтированным в лоб. Он каждую ночь обходил территорию, подобно механическому сторожу. Он оглядел замершую толпу, и его встроенные рефлексы явно пытались расшифровать смысл происходящего.

– Мальчикам разойтись по спальням, – прогремел его металлический голос. – Нахождение на улице после десяти часов нарушает правила.

– Оскар, свободен! – рявкнул Том Блейн.

Робот не двинулся с места. Его аудиоселекторы были настроены так, чтобы подчиняться только голосам преподавателей и администрации.

– Оскар!.. – издал я отчаянный крик.

Какой-то мальчишка тут же зажал мне рот ладонью. Последние капли сил покинули меня, и я беспомощно осел на землю. Хотя я не потерял сознания, я понимал, что моей слабеющей воли уже не хватит на сопротивление. Мальчишки выглядели напуганными.

– Может, мы перегнули палку? – нервно произнес один из них.

– Он это заслужил! – не на шутку встревожился Том, его голос сорвался на фальцет. – Он трусливый убийца!

– Том! – со стороны городка к нам подбежал Пит Миллер. – Только что узнал новости… Полиция поймала убийцу! Это какой-то маньяк с веревкой. – Он в ужасе отпрянул, увидев мое распростертое тело. – Парни, вы что натворили? Он же невиновен! Да и вообще, он не такой уж плохой старик.

Мальчишки виновато переглянулись. От всего сердца я благословлял юного Миллера за эти слова.

– Не распускайте нюни! – чересчур громко выкрикнул Том Блейн. – Марсиане – трусы. Мой отец всегда так говорит. И вообще, я рад, что мы это устроили. Теперь он точно отсюда свалит. Надо сматываться.

Стайка подростков быстро растаяла в темноте, оставив меня лежать на сырой земле. Оскар подошел ближе и бережно поднял меня. Согласно его жесткой программе, любому упавшему человеку необходимо было помочь подняться. И все же его холодные стальные руки показались мне куда мягче, чем бездушные обвинения Тома Блейна.

На следующее утро класс ахнул чуть ли не хором, когда их профессор-марсианин тихо вошел в кабинет, словно накануне ничего не произошло.

– Экзамены продолжаются, – объявил я.

Неудивительно, что на их лицах читалось крайнее изумление. Во-первых, я вообще явился – слабый, истощенный жестоким ночным испытанием. Во-вторых, я не сдался и не уехал. В-третьих, я не доложил о случившемся декану Грэму, а ведь наказание для них было бы суровым.