Но теперь надо было решать, что делать с теми руководителями и участниками АК, которые оказались в наших руках.

— Кто из аковцев в наших руках?

— Самая крупная фигура — генерал Окулицкий.

— Это который Леопольд, «Медвежонок»?

— Да, Леопольд. Тут его называют «Коброй». — Берия очень зло усмехнулся.

— Думал, что сумел спрятаться, ссу…к. Но от нас не спрячешься, товарищ Виноградов, наши товарищи его и обнаружили. Есть еще генерал Сособовский, командовавший десантниками из Лондона, его, скорее всего, спасла британская форма. Ранен. Но выжил.

— Лаврентий Павлович, наверное, есть смысл отделить выживших парашютистов от варшавских аковцев, эти все-таки типа союзники, а АК — террористическая организация.

— Смысл есть. Так и делаем. Уже. — раздраженно буркнул Берия, мол сами с усами, так я ж это, не указания даю, только для поддержания разговора. Накладываю на лицо маску раскаяния…

— А…а… — машет рукой нарком, мол, хватит, извинения приняты.

В штабе нас встречает командующий 33-й армии, генерал-лейтенант Микушев[1]. Это его части сейчас вместе с подразделениями НКВД «зачищают» Варшаву. В небольшом зале, в который вся наша комиссия поместилась чуть стесняя друг друга, центральное место занимал стол, на котором была расстелена большая карта города и окрестностей. Георгий Николаевич начал доклад, взяв в руки обычную указку, сразу же став похожим не на боевого генерала, а на доброго сельского учителя. В боях на Днепровских рубежах его дивизия показала себя с лучшей стороны, да и потом, будучи переброшенным к Рокоссовскому, командовать корпусом, а потом и армией, Микушев показал себя деятельным и дельным командиром.

— На сегодня мы заканчиваем зачищать город от остатков немецких войск, фактически, кроме Праги, остались небольшие отряды в районах Воля и Влочев, тут мешают очень большие разрушения, чтобы добраться до противника, приходится сначала проходы делать, в этот момент, чаще всего, пытаются нас атаковать небольшими группами, не более полутора-двух десятков людей. По нашим данным в городе осталось от трехсот до пятисот непримиримых ваффен-эсэсовцев, мы их в плен не берем, да они и не сдаются, бьются до последнего патрона. Это зверье, которое мирных жителей старательно грабило, жадное: им награбленное уйти и не позволило.

— Георгий Николаевич, что ваши бойцы рассказывают об отношении местных к Красной армии, самому восстанию?

Этот вопрос задает Мехлис, который приехал вместе со мной из Москвы. Сейчас ему предстоит настоящая битва за Варшаву, но уже на пропагандистском фронте. И эта битва будет намного сложнее войсковой операции. Уже сейчас западная пресса во весь голос вопит о том, что СССР не слишком спешил на помощь восставшим, дал возможность карателям потопить восстание в крови.