После совещание переместилось в соседнюю комнату, в которой маршал Рокоссовский рассказывал об итогах Висло-Одерской операции. Принципиальным отличием от истории моего времени было в том, что удалось на Одере захватить всего один плацдарм. Тем не менее, выход РККА к границам Германии было важнейшим фактором, который надо было учитывать. Сейчас силами трех фронтов готовилось вторжение в сам Рейх, в его сердце. Ускоренными темпами подтягивались резервы, решались вопросы снабжения, тыловые службы трудились в поте лица, стараясь до наступления ноябрьской непогоды создать самые лучшие условия для начала новой наступательной операции Красной армии. Надо сказать, что те аналоговые вычислительные машины, которые мы сумели поставить в генштабе, еще примитивные и громоздкие, но тем не менее, объединенные в так называемый компьютерный комплекс уже сейчас давал гигантское преимущество именно в организации снабжении частей РККА на разных направлениях. Но этот доклад был в интересах представителей Ставки, которые имели отношение к Генштабу, меня, как и Лаврентия Павловича, интересовали совсем другие персонажи.

* * *

Теофилов

11 сентября 1943 года

Маленький городок невдалеке от Варшавы был не слишком сильно разрушен. Здесь находился штаб 30-й армии, в которую я приехал после того, как закончил свои основные дела в штабе Рокоссовского. Командующий армией, Владимир Яковлевич Колпакчи, находился в Новы Двур, где располагались тыловые службы его армии. Тридцатая армия была в резерве, сейчас ее планировали перебросить в район Кутно, а оттуда через Калиш на Бреслау. Но этот марш надо было заранее подготовить. С этим легендарным человеком мне хотелось бы поздороваться, но времени не было. Почему легендарным? Участник штурма Зимнего дворца, подавления Кронштадского мятежа, воевавший против Юденича, Тютюнника, басмачей в Туркестане, принимал участие в Гражданской войне в Испании, во время Отечественной войны он участвовал в боях с первого дня, будучи начальником штаба армии, командармом, начальником штаба фронта, и воевал достойно. Сейчас его армию готовили перевести на острие будущего наступления, для чего усиливали механизированным корпусом.

Я сейчас находился в разведотделе армии, ради этой встречи я и приехал в Польшу. Пока что есть время, вспоминаю разговор с генералом Леопольдом Окулицким. Этот человек, которого восставшие знали под псевдонимом «Кобра», был известен нам как «Медвежонок» и разговор с советскими следователями для него был уже не первым, далеко не первым. Будучи полковником Генерального штаба Польши, Леопольд принимал участие в разработке планов нападения на СССР (совместно с нацистской Германией). Потом был участником обороны Варшавы, но в плен к немцам не попал, был в подпольных организациях сопротивления, во время пребывания во Львове, еще в январе 1941 года был арестован НКВД. Будучи в Лубянке, стал на путь активного сотрудничества с органами, выдал структуру подпольных антисоветских организаций, сдал несколько важнейших фигурантов, в том числе сдал своего командира, генерала Михала Тадеуша Токажевского-Карашевича, без помощи «Медвежонка» доказательств на этого генерала с двойным именем и такой же двойной фамилией не было. Генерала Токажевского ведомство Берии уже не выпустило из своих лап, а Леопольд оказался в числе польских офицеров, которые через Владивосток были переправлены в Великобританию. Тут он приглянулся генералу Комаровскому. Стал помощником «Бура», был заброшен в Варшаву и стал готовить восстание. Был одним из разработчиков плана «Буря».