Я уже знал, что генерал Пастревич был тяжело ранен под Кишиневом и фактически отходом частей дивизии руководил ее начштаба, сумевший сориентироваться в обстановке. 95-я Молдавская приняла на себя первый неожиданный удар немцев, но командование сумело собрать артиллерию в кулак и организовать огневой удар по танкам всеми силами, за неполный час боя потеряв всю артиллерию, но, отступая, огрызаясь, дали время Чапаевской дивизии организоваться, выставить заслоны, чапаевцы смогли отступать более организованно, прикрываясь противотанковыми засадами. Чиннов действительно оказался в Беляевке, небольшом селе — куче старых мазанок на берегу озера Белое, что на притоке Днестра. Он занимался размещением небольшого отряда на ночной постой. Для защиты этого важного пункта из сводных отрядов 95-й Молдавской дивизии выделили 462 человека, но у них на вооружении было 64 пулемета, в том числе 22 станковых. Днестровские плавни надежно прикрывали левый фланг оборонительных позиций, а уже от озера шли укрепления, причем так, что железнодорожное полотно было в тылу, а за полотном укрылись позиции минометчиков, на которых мы возлагали особые надежды. Полковник (начинал Чиннов майором, но показал себя толковым штабистом, так что карьерный взлет его могла остановить только вражеская пуля) находился в самой гуще событий, осматривая позиции, эту линию обороны его дивизия не занимала: румын остановили на дальних подступах к городу, вот и проводил рекогносцировку[2]. Мы поздоровались. Чиннов сумел озаботиться даже тем, чтобы оставить проводников, которые должны были направлять отступающих строго по проходам в минных полях — даже в вечернее ночное время. Ему надо было дать возможность отдохнуть как можно большему числу людей.

— Длительного отдыха не будет, Иван Иванович! Завтра немцы начнут пробовать первую линию на зуб. Нам там ему первую кровь пустить надо! А дальше посмотрим. Вот пока будет грызть передовицу, ты можешь дать ребятам отдохнуть, а там и до них очередь дойдет.

— Товарищи генералы, так мы немцу уже приготовили такую встречу — ни в каком Берлине ее не забудут.

Поворачиваю голову. На бруствере окопа сидит колоритная личность: матросик в бескозырке (зимою, б…), сидит и трубочку покуривает. Правда, сидит спиной к немцу и холодному ветру, правильно тактически выбрал позицию. Морда у него хитрая, татарская, а с какого корабля? Вроде же тут ну да, это позиции добровольцев из черноморского пароходства.

— Боец…

— Краснофлотец Мирошник! — браво вскочил, в одной руке трубка, в другой подруга бойца — «Светка» с оптикой!