— Тебе бы в комментаторы пойти, — просипела придавленная Семеновна. — Озеров, небось, на том свете от зависти рыдает[93]. Да отодвиньтесь вы, что вы давите, я так понимаю, сейчас на нас никто не нападает. Подвинься, говорю, потом за сиськи подержитесь, дышать же нечем.

— Куда!!! — прервал ее монолог повернувший голову в другую сторону Митрич. — Тортик, ты что делаешь, скотина тупая⁈ Андрюха, давай один, я малость тортикова кальмара продамажу, а то без танка останемся.

Минуты через три все было кончено. Когда рухнул последний «кальмар», а запыхавшийся Андрюха стянул шлем и вытер лоб, Митрич кинулся к нему и обнял нашего возмужавшего пацаненка. Потом, застеснявшись, взлохматил ему волосы и хлопнул по плечу.

— Ну ты и монстр, сынку. Троих ушатал. А я уже, грешным делом, думал — все, накрылся данж, не выгребем.

Он внимательно вгляделся в безжизненное тело и прочитал по слогам:

— Ло-ми-кость, 5 уровень. Да что за наркоман сценарий для данжа писал? То облизьяны у него, то мравольвы, теперь вот — «ломикость» какая-то. Я тоже такую дурь хочу. Ну да и хрен с ним, давай, Нин, потроши. Посмотрим, что скрывает это чрево.

Чрево скрывало всякий грошовый мусор, как, впрочем, и второе чрево, и третье. И только из последнего лутнулось копье — причем не медная дешевка, вроде найденной под подстилкой у обезьян, а хороший, годный инструмент с весомым плюсом к урону.

— Вот это подарочек! Тысяч на двадцать на аукционе потянет, — обрадовалась немка.

— Что-то копья зачастили, — почесал нос Митрич. — К чему бы это?

— Я на четвертом уровне новую абилку не брал, и со старыми-то едва все успевал в последнее время, — встрял в разговор я. — А там, между прочим, среди других и «ловля острогой» была. Может, это мне намекают, что скоро третью золотую рыбку выловлю?

— Точняк! — разволновался Митрич. — Стопудово именно так все и обстоит. Свет, ты же сама говорила, что рандом[94] нам ворожит в последнее время. Бери, Мить, острогу, пока суть да дело — нужные умения на ней прокачаешь, а потом, как полный акк от рыбки получишь — на копье перейдешь. Семеновна, ну нафиг копье продавать, давай Мите отложим.

— Ага, — ядовито откликнулась старушка. — Вот сразу видно, что охотничек. Уже и шкурку неубитого медведя поделил, и советов всем надавал. Вот когда закроет Митя квест с рыбками — тогда и будем думать, а пока деньги морозить не дам. Да и куда оно ему — оно с 10 уровня! И вообще — вы сначала данж пройдите, аники-воины.

Проходить данж пришлось долго. Сначала нас долго тревожили ломикости — причем один из осьминогов, поймав Митрича на уходе, сломал ему ногу. Бедный Андрюшка с его «эмбриональными лекарскими навыками», как их обзывала Семеновна, выдоил из себя всю ману до капли, прежде чем наш охотник смог хотя бы немного наступать на поврежденную конечность. Когда мы углубились еще ниже, сухопутных осьминогов сменили огромные змеи с гигантскими, практически моржовыми клыками. Назывались они совсем уже несуразно — одонтотураноны, и подозрения Митрича в наркоманских наклонностях сценариста локации окончательно укрепились. Укрепившись, они немедленно трансформировались в эмоциональную речь, переполненную экспрессивными выражениями. Резкости выражений в немалой степени способствовало то обстоятельство, что противниками одонтотураноны оказались очень неудобными. Ничуть не менее «толстые», чем ломикости, змеи двигались гораздо быстрее и прошли мы их исключительно потому, что одонтотураноны были убежденными индивидуалистами. Они безмятежно ползали за пределами агрозоны, пока Митрич с Андрюшкой «разбирали» их собрата, не обращая на смертоубийство ни малейшего внимания.