— В чем смысл, говоришь? — вернулся к теме тугодум Митрич. — Ну смотри: жизнь есть жизнь, конечно, и с чудесами в ней не густо, сами знаете, не дети. Но если полная жопа накрыла и шансов нет — можно сдаться, а можно дергаться. Вот если сдаться — то накроет сто процентов, без вариантов. А если дергаться, то хоть какой-нибудь один сраный процент, да появляется. И иногда он срабатывает, это все армейские знают. Раз в год и палка стреляет. Поэтому ты права, а не он. По жизни права — всегда до конца идти надо, я это еще лейтехой зеленым понял, когда меня на стройбат к судимым кинули. Я поэтому с тобой и иду, а не за твои красивые глазки. Зареванные.

— В кои-то веки наш Сапог что-то умное сказал — встряла немка. — Все правда, Светка. Почему врачи на операции пациентов не бросают никогда, даже если все уже давно ясно? Именно поэтому — всяко может случиться. Чего только в жизни не бывает. Поверь, я в своей больничке таких чудес насмотрелась…

Сергеевна наконец улыбнулась:

— Ага, прискачет Красная армия, и спасет мальчиша-кибальчиша. Вы как дети прямо, такие большие, а в сказки верите. Ладно, пошли, что стоять, раз уж решили дергаться.

Мы шли, минуты текли, но ничего не происходило. Начал накрапывать мелкий дождик, и на душе становилось все тоскливее. Минутное воодушевление прошло и досада на то, как ловко и унизительно быстро отыгрался банкир, вновь разъедала душу. Мы месили грязь в тягостном молчании, даже Митрич замолк, нахохлился и скрючился — почти как в жизни.

— Стойте! — велел я, и уселся прямо в лужу. — Передохнем, я сейчас красный буду.

Отдыхали тоже в молчании. Вдруг Митрич вскинул голову и гаркнул:

— Скачет!

— Красная армия? — ехидно поинтересовалась Семеновна.

— Да нет, лошадь скачет! Не слышите что ли?

Мы замерли, вскоре я действительно услышал далекий стук копыт.

— Ну и что? — поинтересовался я — За нами, небось, и скачут. Стражу послали нарушителей задержать, на случай, если мы до границы не пойдем.

— Там не только лошадь — возразил Митрич. — Ладно, что гадать, сейчас увидим.

Через пару минут из-за поворота выскочил здоровенный ошалелый конь, впряженный в телегу. На телеге, балансируя на согнутых ногах, стоял Рукожоп и нещадно хлестал лошадь вожжами. Эпическая картина «Махновец», ему только пулемета сзади не хватало. Поравнявшись с нами, он дернул вожжи, едва не порвав коню губы, и, лыбясь как начищенный пятак, поинтересовался:

— Подвезти?

На сей раз зарыдали обе бабки.

* * *

Когда мы уже тряслись в безрессорной телеге, как в миксере, Митрич подполз ближе к вознице и проорал: