И начал объяснять.
— В общем, после того как ты укатила в свою Америку, многое произошло, — произнёс я, кладя кружку на стол — как-то резко вкус пропал. — Сначала я попал в другой мир, и спас его…
Роуз восприняла мои слова с предельной серьёзностью. Она знает, что я про такие вещи обычно не шучу, да и в неприятности такого масштаба вляпаться вполне могу, а потом как-то выкарабкаться живым.
— Как итог, тысячи мертвых и одна девушка по имени Эмили, нуждавшаяся в помощи, которую я приютил. Теперь она живёт у меня, — признался я.
Говоря это, я не опасался, что услышит посторонний человек — та же Елена вряд ли поверит, что я спас параллельный мир.
— Потом пара не слишком интересных историй, и вот я уже сажусь в такси, где водителем оказывается сбежавший из тюрьмы преступник со слезливой историей…
Воспоминание о ней вызвало странную боль в сердце. Нет, я не считал себя виноватым, да и плакаться тут не собирался, но неприятный осадок от памяти о той, кто доверился мне и в итоге погиб, заставил меня поморщиться.
Конечно, можно сказать, что она ослушалась меня, и сама виновата, что вышла из дома, хотя я и просил ее этого не делать. Но легче от этого не становится.
Видя, что я замолчал, Роуз решила вставить свои пять копеек.
— Я так понимаю, вторая из «трёх женщин» — это тот самый преступник? — прищурилась доктор.
— Нет, — покачал я головой. — Это она — жертва нападения, когда мой дом взорвали. Преступники охотились за ней и попутно всё разнесли,
Упоминать о том, что я сам чуть не умер, я не стал.
— В общем, пока разбирался с этим, встретил полумёртвую девочку, спас её и условно поселился у неё. Учитывая, что всю её семью вырезали прямо в этой комнате — она восприняла нового опекуна вполне благосклонно, — обе женщины заметно побледнели. — Вот эта малышка, которая теперь повсюду бегает за мной с криками «папочка», — и есть вторая, — показал я на угол комнаты, где стояла её фотографию в раме.
Фото было сделано пару дней назад. Девочки решили, что будет здорово сделать своеобразную галерею памяти, где повесили все наши фотографии.
— Блондинка рядом с ней — Эмили, — тут же добавил я, обозначая вторую. — Ну а третья… — я вздохнул. — Честно говоря, не знаю. Скорее всего, она меня ненавидит, поэтому её положение в этом доме весьма неоднозначное. Но в общем, она теперь прислуга, потерявшая всё, — фыркнул я. — Вот, собственно, и всё.
Я закончил говорить, опустив некоторые подробности, которые им знать не полагалось. Женщины молчали — никто не мог подобрать слов. Повисла тяжёлая тишина, пока не заговорила Елена.