Копье сорвалось, словно выпущенное из огромной баллисты, и пока снаряд летел вперед, игнорируя силу земного притяжения, моя ладонь в латной перчатке уже легла на рукоять тяжелого меча-бастарда.
А дальше, единственное, что я видел — это три изломанные фигуры и пустые рукава, завязанные узлом.
Именно они стояли у меня перед глазами с момента, когда я первым врубился в строй вражеской дружины и до момента, когда склонившись над насквозь пробитым копьем телом барона Фитца, я сорвал с его трупа цепь лорда Атриталя.
Глава 12 Эрен
Почти две недели прошли в томительном ожидании и состоянии глухой тревоги.
Первая волна боевого духа, которая подняла людей на борьбу против Фитца, уже поутихла, и единственное, что теперь свидетельствовало о том, что Херцкальт находился в состоянии междоусобной войны с соседом, было отсутствие дружины Виктора в городе.
За прошедшее время люди адаптировались к жизни без барона. Появились старые стражники, работу которых я оплатила из финансов барона. В помощь к служивым добавились и люди Морделов, сведомые в купеческом ремесле извозчики и грузчики, которых я вовсе начала подумывать сманить после окончания междоусобицы. Торговые телеги вновь досматривались на внутреннем замковом дворе, потому что теперь людей для этого хватало, учёт вели люди Морделов, а я лишь переносила записи в учетную книгу, время от времени наведываясь вниз со случайными проверками. Зачем? Дабы мужчины не делали свое дело спустя рукава, и в то же время не забывали, что власть теперь принадлежит в городе Гроссам — то есть возвращения к старым порядкам не будет.
Сначала мужичье реагировало на мое появление во дворе с недоверием, но увидев и мою грамотность, и мое умение быстро вникать в суть дела, скорее стали смотреть на меня, как на купчиху — хваткую и прозорливую женщину — чем как на молодую баронессу.
Подобное сравнение, которое проскакивало и во фразах, и во взглядах, было мне неприятно, ведь я не желала иметь с купцами ничего общего, но и отказать в прозорливости этим людям тоже было нельзя. Я и в самом деле справлялась с этой работой как самая настоящая, матерая купчиха. Но за неделю, которую телеги стали прибывать на торговый двор, я настолько привыкла к нестройному «доброго утра, госпожа Гросс!» или «доброго дня, миледи!» на разные лады, что, казалось, так было заведено всегда.
Занималась я учетом лично не только потому, что в замке почти не осталось грамотных людей, но и потому что именно сюда, на сбор пошлин, приходили первые новости с юга. И были они, мягко говоря, противоречивые. Одним хотелось верить — ведь планы по нападению на мельницы мы с Виктором обсуждали лично, и я сама настаивала на том, чтобы мой муж ударил по самому больному для атритальцев месту. На другие же — в которых против моего мужа Фитц выдвигал едва ли не пять дюжин обученных бойцов, в том числе и пяток наемных латников, прибывших из Кемкирха на подмогу — хотелось крикнуть «ложь!» и уйти прочь. Но я понимала, что купцам да извозчикам ни к чему врать, ведь к нам сейчас из Атриталя никто и не заходил. Из Кемкирха, Вусбурга, Дуримора — да. Даже было пару торговцев из Кальтендорфа и Халворторна — первые прибыли за деталями для сеялок, которые мы показали соседям еще по весне, а вторые — за длинными и прямыми досками из местной сосны, которая южнее линии границы с атритальским наделом не росла.