Он говорил мне удивительные вещи. Впрочем, Анна Сергеевна тоже поведала мне о любви много интересного. Раз уж двое взрослых говорят одно и то же — значит, так и есть, хоть и странно это все звучит… Мне определенно становилось легче от его слов, будто что-то тяжелое упало с души. Я доверяла ему — и это утихомиривало мои терзания. Ах, как было бы замечательно, если бы он действительно был моим отцом! Я бы внимала всем его наставлениям. Впрочем, я и так постараюсь внимать.

— Матильда… — продолжал он тем временем, глядя на меня с теплой, по-настоящему отцовской улыбкой, — я обещаю, что постараюсь больше не причинять тебе боли. Еще раз прости, что невольно обидел тебя, не зная о твоих чувствах. И спасибо за твою искренность и твою любовь. Давай просто принимать все как есть и надеяться только на лучшее. Договорились?

Я кивнула. Плакать и страдать мне уже совершенно не хотелось. И пакостить тоже.

* * *

Анна Сергеевна Струмилина.

Вопрос, с которым ко мне после ужина подошла Ася, был неожиданным, но настолько очевидным, что странно, что до этого не додумалась я сама.

— Анна Сергеевна, — спросила она, — скажите, а вы ведь можете вмешиваться в сознание других людей?

— Да, Ася, могу, — ответила я, — но зачем тебе это надо? Хочешь, чтобы я отвадила Туллию от капитана Серегина?

— Нет, — отмахнулась Ася, — это теперь уже неважно. Я хотела бы знать, сможете ли вы передать мне или кому-нибудь еще из наших свое знание латинского языка, чтобы и другие люди тоже могли бы общаться с местными. Например, поскольку мне это понадобится, когда я буду помогать капитану Серегину.

Что ж, по этому вопросу надо посоветоваться с Димкой и, если в его кристалле-талмуде что-нибудь есть на эту тему, то над вопросом стоит поработать.

— В принципе, это возможно, — ответила я, немного подумав, — и я могу попытаться составить заклинание, но, быть может, в Димкином кристалле есть готовое решение?

И мы вдвоем пошли искать Димку, который нашелся, разумеется, у постели болящей тевтонки. Ну прямо главврач на обходе.

— Процесс регенерации развивается правильно, — с ноткой самодовольства в голосе сказал Димка, — уже завтра больная сможет сидеть, стоять и ходить, а послезавтра забегает как миленькая.

— Дим, — сказала я, — все это очень хорошо, но есть еще одно дело. Скажи, ты сможешь научить меня передавать свое знание языка — например, латинского — кому-нибудь еще, не обладающему магическими способностями?

Мальчик сразу сделал серьезное лицо и потянулся за своим камнем. В принципе, он всегда так поступает, когда ему нужна помощь и подсказка. После нескольких минут транса, когда я уже начала беспокоиться, он открыл глаза, убрал свой камень за ворот рубашки и виновато пожал плечами, сказав: