— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Фаусто, выводя Геральта из долгой задумчивости.

— А о чем я думаю? — по-одесски, вопросом на вопрос, ответил ведьмак.

— О камерах слежения. Слишком ты откровенно глядел сначала в тот угол (матадор указал в какой), а потом в тот. В общем, я нашел восемь камер, хотя администратор на мой вопрос клятвенно заверил, что никакого слежения в их отеле не ведется. Все восемь срезал.

— Бухтеть будут, — вздохнул Геральт и взглянул на Манхарина: с небольшим запозданием он подумал, что матадор может и не понять жаргонное словечко. Оказалось зря: либо познания маэстро в русском языке были достаточно глубоки, либо он услышал интонацию, считал контекст и в итоге догадался.

— Пусть бухтят. По их же словам никаких камер в номере нет, стало быть и повредить я ничего не мог. А их заверения в отсутствии камер я записал на диктофон! — Манхарин довольно осклабился. — Я вообще пишу все текущие переговоры с любыми живыми, способными подать в суд. И отельеры как раз из этого ряда!

— Ну, ты, прям, гений предусмотрительности! — с некоторой иронией заметил Геральт. — Хотя, наверное ты прав. Да, совершенно прав. У жизни звезд есть и темная сторона…

Ведьмак и сам нередко проявлял осторожность и пользовался скрытой записью. Бывало, это сильно упрощало жизнь. А иногда так и просто спасало.

— Камеры тут, скорее всего, все равно остались, — сказал Геральт, поразмыслив. — И микрофоны тоже. Можно поискать, конечно… Но лень. Да и незачем особо. Ну, скажи, что новое о нас можно узнать? Что твоя охрана умеет справляться со всем живым, а мы с тобой со всем неживым? Так это и без камер известно. Тем более, ты им тут даже бесплатное представление обеспечил. Небось, таращились в экраны и аплодировали. Нет, дружище, из гостиничной обслуги мы много не вытянем, нутром чую.

— Слушай, Геральт, мне все это надоело — не могу выразить как! — воскликнул Фаусто, резко меняя тему. — Давай уже отведаем вина и вкусим московских деликатесов! Вот явится еще кто-нибудь нас убивать — тогда и озаботимся, а сейчас-то чего? Вина хорошие!

— А не боишься, что деликатесы отравлены? — серьезно поинтересовался Геральт.

— Не боюсь, — отмахнулся Манхарин. — Вина я с собой из Мадрида привез, а остальное купил в Елисеевском. Сегодня утром, еще до того, как тебя увидел. Икру на бутерброды — и ту мой человек намазывал. Никакой доставки! Ужинаем без страха!

— Ну, раз так… — Геральт театрально развел руки, после чего пододвинул стул и первым, раньше маэстро, уселся к столу.

Следующие минут сорок жизнь была прекрасна, упоительна и беззаботна.