Тем временем очередная жертва любви ко мне затянула красивым голосом первые куплеты, в которых пока шла речь о том, как беспросветна и пуста была ее жизнь.
— Я сейчас выйду и засуну ей лютню в… — Аниса даже не постеснялась употребить самый грубый термин, обозначавшим место на котором сидят.
— Стой! — резко остановил я супругу, которая уже вешала на пояс ножны с мечом. — Я тебе приказываю, жена!
— Что? Тебе нравится? — сузила глаза ведьмочка.
— Просто сначала надо подумать. Ты вызовешь ее, и тебя опять ранят, а могут и убить. Кто эту дуру знает? Зачем это? Да и позориться на этой улице зачем?
— То, что она поет здесь, уже позор!
— Нет! Это же мой дом. Записан на меня по крайней мере. Так что твое вмешательство будет смешным, — я лихорадочно искал выход из идиотской ситуации. — Как я могу послать ее к черту? Ты же знаток обычаев.
— А никак! — Аниса выполнила мой приказ и никуда бежать не рвалась, но просто лучилась раздражением. — Не будешь показываться, то будет тут час распеваться. А зевак уже собралось полгорода! А выйдешь, чтобы хоть что-то сказать, так уже внимание принял. Даже если вежливо попросишь свалить в закат.
— А если невежливо?
— Зеваки могут тебя совестить начать, что не принимаешь ухаживания такой знатной и богатой девки. Спектакль будет до вечера, и уйти с балкона тебе будет нехорошо, так как получится, что от стыда сбежал.
— А если водой окатить? И не выходя на балкон. Просто открою окно и не показываясь никому на глаза плесну. Там уж на кого попадет. Главное же это жест.
Аниса задумалась, а потом улыбнулась и подергала шнурок вызова служанки.
— А это пойдет! Очень грубо, но и стыдить некого.
Аниса оказывается все это время дергала шнурок, так что дверь быстро открылась и в комнату буквально вломились обе девушки и гоблинка, чуть не застряв в дверях. Точнее девушки входили вместе, а зеленушка с разбегу влетела между ними и расклинила построение.
— Воды! Ведро! — чуть не гаркнула Аниса.
Гоблинка опять опередила всех, и пока служанки набирали каждая по ведру из бочки в подвале, та уже мчалась наверх. Но тут ее подвела знаменитая гоблинская неуклюжесть, так что мы смогли насладиться воплем, грохотом катящегося ведра и руганью на незнакомом нам языке. А потом к какофонии присоединился слаженный вопль обеих девчонок, когда холодный поток достиг их голов.
Не прошло и трех минут, как две мокрые служанки притащили каждая по ведру. Аниса только качала головой, а я чуть не хохотал, только проговорив:
— Вот что бывает, если отдать неконкретный и очень эмоциональный приказ, дорогая.