«Да что ж это такое?» — молнией пронеслась мысль. — «Моей жене такое предлагать, да еще при мне! Нет, это надо прекращать и очень жестко!»
Я встал из кресла и гаркнул так, что стекла задрожали бы, если бы они были:
— Пошли все!.. — и точный адрес не забыл.
Эйфория толпы мгновенно сменилась воплями ужаса, и все разом ломанулись в двери, кого-то помяв, кого-то сбив с ног. Но вроде никого не затоптали. По крайней мере, когда последние самые убогие крестьяне на четвереньках скрылись за дверями, окровавленных тел не наблюдалось. Только кастелянша, прислонившись к стене, хватала ртом воздух, не в силах двинуться после первого рывка. Да около стены лежали старуха и старик, у которых, похоже, отнялись ноги. Но вроде живые.
Тем лучше, свидетели будут! Я повернулся к жене и наставил указательный палец на ее полные ужаса глаза.
— А ты под замок! До вечера! Быстро!
Аниса взвизгнула и бегом умчалась в единственную обустроенную комнату в этом чертовом замке.
Я прошелся перед креслами, плюнул зло на пол и быстрым шагом вышел во двор, так как в зале уже распространялся более чем характерный запашок.
«Во как!» — подумалось мне. — «Кому-то на третий инстинкт и без всякой магии надавил.»
Я прошелся по двору, потом вышел за ворота и полюбовался притихшими деревнями. Посмотрел на Рог Эльфа, но бегущих к нему людей не заметил, как было небольшое опасение, ведь у этой скалы некоторые простонародные имена совпадали с тем адресом, куда я от щедрот отправил подданных. Кто их знает, могли и слишком буквально броситься выполнять. Вернувшись во двор, я застал медленно, по стеночке выбирающихся из замка стариков и ковыляющую кастеляншу, которая при виде меня попробовала согнуться.
— Не нужно, — буркнул я. — Передай старосте, пусть через час придет к баронессе в комнату. И возьмет с собой тех, у кого какие-либо вопросы есть. Сегодня леди там работает.
А потом я направился к нашей единственной комнате, подумав, что надо бы успокоить Анису. Всё-таки она если и виновата в чем-то, то только в том, что не организовала щекотливые моменты правильно, точнее не донесла до народа, что ей надо предлагать, а что категорически нельзя. Да и какого черта вообще возник вопрос об этом праве, если крестьянки уже месяц как свободные? Ответ простой и на поверхности… Дуры!
Я уже подбирал слова, чтобы успокаивать плачущую супругу, но она была вполне спокойна и даже улыбнулась, когда я вошел.
— Очень доходчиво, — произнесла Аниса, вскочив и обняв меня. — Только не боишься, что молодая семья не склеится по причине импотенции мужа?