Но результат превзошел самые смелые ожидания. Женщина сначала неодобрительно смотрела, как я полез в карман, ведь по ее-то представлениям расплачиваться должна была девушка. Потом неверяще потыкала толстым пальцем в небрежно выложенный мною на стол золотой. Воровато оглянулась и, быстро схватив монету, впилась в нее зубами, как вампир в вену жертвы.
И что это ее так прибило от вида обычного стандартного золотого? Унция почти чистого золота… Одинаковые по всему миру, только рисунки отличаются.
— Клад что ли нашли? Или от предков осталась заначка несданная? — заговорщицки спросила она, вернув монету на стол и придавив дрожащей ладонью. — Ну не из-за моря же вы прибыли!
— Отсчитайте нам, пожалуйста, сдачу? — широко улыбнувшись буквально мурлыкнула моя умница, хотя в глубине ее глаз металась тревога. — Только не обсчитывайте. И объясните, почему эта монета так вас удивила.
Когда трактирщица убежала в заднюю комнату, я с восхищением посмотрел на жену. Знает, когда надо применить свой талант, и буквально кожей ощущает тонкие моменты. Сразу чувствуется четырехлетний опыт обманывать всех вокруг, и полтора месяца меня в том числе. Просто сокровище, а не жена!
Вскоре трактирщица притащила нам целый мешочек сдачи.
— Вот, — исполняя просьбу, принялась она просвещать нас в местной денежной системе, и показала мелкий кружочек из весьма низкопробного золота. — Это наш золотой, вес треть унции, золота только половина от силы. Очень дорогая монета.
— Простой наемный солдат сколько получает в день? — прямо спросил я.
— Солдат в день? Один золотой за двадцать дней примерно. Так вот, в золотом сто бронзиков, в бронзике сто медяков.
Аниса слушала все это с округлившимися от удивления глазами. Я в общем-то тоже, растерянно крутя в руках непривычно мелкую тускло-желтую монету с очень сложными рисунками с обеих сторон и надписями на незнакомом мне языке.
— Брать и давать старые монеты запрещено законом, — заговорщицки продолжила тетка. — Положено менять старые золотые на наши один к одному, и строго в имперской конторе. За нарушение или каторга, или рабство. Но я ваш поменяла на пять золотых. И вам хорошо, и мне заработок. Потом на кольца переплавлю.
— Поменяйте тогда уж и остальные, пожалуйста, — я ссыпал в трясущиеся ладони пару горстей увесистых монет.
— Вот мы и снова стали государственными преступниками, — натянуто хихикнула Аниса, когда трактирщица опять убежала а свою комнату.
Я оглядел пустой зал. Одна воительница с четверть часа как поднялась наверх с разносчиком, другая спала лицом в тарелке из-под сосисок, а семейная пара заходила только купить большую оплетенную бутыль, которую с трудом унесла женщина, явно любящая и берегущая своего мужчину.