— Вопрос неправильный. Правильный — что я буду делать.

— И что же? — раздраженно вопросил Заморский.

— Ничего, — развел руками дядька и с улыбкой победителя оглядел троицу.

А-а-а-а! Мне поплохело. Ну это же вылитый я. Ужас! Неужели всё так плохо. Кошмар! Какой же я бесячий тип.

Макаров выругался. Его поток можно было перевести в самой мягкой форме, как: «Что это, нахрен, значит?».

— Еще раз для дураков, под запись, — объявил он. — Я — глава клана Благих, официально заявляю, что получил всё, что хотел. Считайте, Грязновы за всех вас рассчитались. Вы не трогаете нас, мы не трогаем вас, столица спит спокойно. Все в выигрыше.

Троица переглянулась. Они явно не поверили.

— Что, так просто?

— Да, — нервно дернул щекой родич. — У меня большая семья, и я бы хотел просто жить, в открытую. Просто жить. Если ради этого надо отказаться от мести, что ж, пусть так. У всего есть плата, мы все к этому с детства привыкли, я полагаю.

— У клана Травниковых нет претензий к клану Благих, — первым сориентировался Родион.

— Еще бы они у вас были, — глянул на него исподлобья Клим, сжимая свои огромные кулачища.

— У клана Заморских нет претензий, — бросил Роман Заморский.

Макаров смотрел на меня, словно пытался разглядеть лицо через забрало, но оно точно непросматривается. Он перевел взгляд на Пауло Ребейро, затем на Дамира, а на Клима даже не взглянул.

— У клана Макаровых нет претензий, — нехотя произнес он.

— Что ж, господа, — поднялся Державин. — На этом, полагаю, встреча окончена.

— Спасибо, Артём Ярославович, — сказал дядька. — Поблагодарите! — бросил он уже уходящей троице. — Если бы не он, уборщики бы долго соскребали со стен ваши останки.

Державин кивнул на прощание и выскочил из кабинета, захлопнув дверь от греха подальше.

Я выдохнул, откинувшись и открывая забрало.

— Какой же ты невозможный, — схватился я за голову. — Так и хотелось тебя пришибить.

Дамир опять со второго раза открыл шлем.

— Да вы охренели! — сказал он будто даже с уважением.

Сразу понял, что мы его просто использовали.

— Такие дела, — не стал отнекиваться я.

— Я вам благодарен, но буду вынужден доложить.

— Да и похер, — махнул я рукой.

Это уже ни на что не влияло. Зерна сомнения в головах противников я посеял. А император… до него, наверное и не дойдет информация. А если и дойдёт, опальнее, чем сейчас, в его глаза трудно быть.

* * *

— Мне же не показалось, — первым на улице заговорил Травников. — Там был Дамир из канцелярских.

— Он самый, — кивнул Гореслав. — Целый и невредимый. Как и Клим, которому мы руку и ногу отрубили.

— И как всё это понимать? — спросил Заморский.