— Я тебе не верю, Благой, — сказал наконец Макаров.

— Да мне похер, Горка.

— Я просто предупреждаю тебя, только если даже попробуешь, хоть одна сраная провокация с твоей стороны, и остатки Благих развеются по ветру.

Клим рассмеялся, искренне, с полным чувством превосходства, так как смеются над покойником, который обещает, что будет жить вечно. И Макаров это почувствовал. Микродвижение мимики, но я был в режиме ускорения, так что разглядел.

Это нам и надо.

— Или все же превентивно вас уничтожить? — ощерился Гореслав.

— Чем? — вскинул бровь дядька. — Сколько у вас сил в городе?

— На вас точно хватит! Мне много не надо.

Я наступил дядьке на ногу под столом, так как понял, он сейчас попробует Макарову по роже съездить. Клим встал, как и Гореслав. Стол специально длинный, чтобы переговорщики не дотянулись, но при должной сноровке, один рывок с опорой на руку — и вот ты уже летишь ногами в грудь оппонента.

Пауза затягивалась, дядька никак не мог совладать с гневом, чтобы ответить, я открыл нижнюю половину забрала сказал:

— А не надорвётесь, господин Макаров?

Почему-то, казалось, что он уже все равно знал, кто я.

— У Благих теперь много союзников.

— Мы не на турнирном поединке, — презрительно процедил Гореслав. — Здесь никто сражение на выносливость устраивать не собирается. Знаешь, змее достаточно одного укуса, и яд всё сделает сам.

Я усмехнулся, подошел снял шлем, положил на стол, заглянул ему в глаза и спросил:

— Ты когда-нибудь видел, как цапля сражается со змеей?

— Нет. Причем тут… — он был обескуражен таким поворотом событий.

— Цапля хватает змею за голову, — перебил я его. — Но давления клюва не хватает, чтобы убить добычу. Змея в свою очередь обвивается вокруг клюва и шеи птицы, пытаясь задушить обидчицу. И в какой-то момент не ясно, кто выйдет из схватки победителем. Змея выдохнется или же цапля отключится от недостатка кислорода. Но знаешь что? Проходит двадцать минут, и змея выдыхается. Цапля всегда съедает змею, как бы не выглядела их битва равной — исход предрешен. Намёк понятен?

Державин встал между нами.

— Прощайте, — процедил сквозь зубы Гореслав.

— До встречи, ублюдок, — сплюнул в ответ Клим.

Мы остались одни и дядька сказал:

— Зря ты полез.

— Я не виноват, что тебя покинуло красноречие.

— И с пафосом был перебор.

— Ой… говорил бы сам тогда.

— Я все силы потратил, чтобы его не убить.

— Вот и всё значит.

— Позёр, — покачал он головой и чуть толкнул меня, направляясь к выходу.

— Истеричка, — пихнул я его в ответ улыбаясь.

Хорошо, когда есть родич. Пусть даже такой трудный.

* * *