Столбовые рода всегда старались давать мероприятия чуть ярче прочих. Единственная проблема, Рюрюков старой закалки мужик. Если начнется драка он разнимать и не подумает. Подавитель притараканит и заставит повздоривших на кулаках драться, а то и шпаги выдаст или вообще дуэльный круг организует, не пожалев газона.

То есть мне за дядькой глаз да глаз, чтобы на провокацию его не поймали. Да хотя бы тот же Заморский за оскорбление может спросить.

Мы приехали вместе, но на разных машинах. Я был одет в белый костюм с пуговками с гербом Чеджу. Клим в красный с гербом Благих во всю спину.

Рюрюков Ольг был крепким барадачом шестидесяти лет. Его жена лет на двадцать моложе с внушительным бюстом, который не прятало ни одно платье, размер пятый или шестой. Охренеть короче, титьки.

Хорошо, что я дядьку уже женил, а то бы он тут после двадцати лет в камере обезьяну бы исполнял.

— Ольг Мечеславович, — чуть поклонился я, протягивая руку. — Веда Павловна.

— Ха, юный возмутитель спокойствия, — крепко пожал мне руку Рюриков. — Что ж… надеюсь найдешь себе здесь невесту.

— Скорее будущую вдову, — раздалось сзади, и было сказано, как бы между собой, но чтобы слышали все.

Я даже не оборачивался.

— Знаете, — перешел я на шепот, но зеркаля, чтобы меня не только Рюриковичи слышали. — Я ведь перед тем, как убить Романова, выпросил у него очень много предсказаний, потому мне теперь так везет. И ни в одном варианте будущего, не было Макаровых. Живые мертвецы. Вы бы не пускали их, от греха подальше, а то помрут тут, потом еще тела выносить придется.

Ольг Мечеславыч громко расхохотался.

Настала очередь дядьки здороваться с гостями.

— Клим Булатович. Постарел, — сказала Веда.

— А вы всё так же прекрасны.

— Клим, ты подойди потом, поболтаем, — сказал Рюриков.

— Конечно, Ольг Мечеславыч.

Мы прошли внутрь.

— Подгадали твари, — прошептал родич. — Чтобы за нами быть.

— Кого они там выгуливают, — я создал маленькое зеркальце и увидел Горемысла, среднего сына Гореслава. Сколько ему там? Двадцать пять? И все ещё без детей. Странно. Видимо, пришли вторую жену искать, раз первая не справляется.

— Ты если что меня лови, — сказал дядька. — Чтоб я никого не зашиб.

— Подножку подставлю. Больной здоровый ты, оттаскивать тебя.

Мое появление или явка дядьки бы вызвали ажиотаж, но наш сдвоенный визит произвёл фурор. Сотни взглядов оценивала каждый наш шаг. Неудивительно. Две самых шумных персоны за последние несколько лет, оказывается, еще и друзья. Как же они охренеют, когда узнают, что мы родичи.

Мы не торопясь шли ко входу, здороваясь со всеми, кто попадался на пути. С некоторыми говорили чуть дольше, например, Византийские решили понять, в каких мы отношениях. А мы в ровных, я на Иллариона зла не держу, его пока на люди не пускают, с ухом после артефактной пули проблемы.