— А мы на чьей стороне, то?

— На своей, Олежа. Не вмешиваться, но, если Благих будут топить, мы протянем руку. В прошлый раз мы не успели отреагировать, повториться подобное не должно. Это их новое невиданное ныне целительство. Нам это нужно.

* * *

Совет клана Макаровых единогласно принял решение просить аудиенции правителя. Император был в благостном расположении духа и даже поднялся, чтобы пожать гостю руку.

— Здравствуй, Горюшка, — тепло улыбнулся правитель.

— Долгих лет вам, Иван Петрович.

— Да будет тебе, Горка, какой я тебе Иван Петрович.

— Да, простите, дядя Ваня. Неудобно как-то, я все же к императору пришел, а не к отцовскому другу.

— Ты садись-садись, — захлопотал правитель, будто и правда был рад встречи и желал поскорее выслушать гостя.

— Я спросить пришел, без полунамёков и иносказаний, дядь Вань. Мы тебя чем-то прогневали? Если да, скажи, чем, наизнанку вывернусь, всё исправлю. Или ты отцу ту обиду простить не можешь? Хочешь вернемся, но примешь ли? Ты только честно скажи, царь-батюшка, в глаза глядя.

Император откинулся на кресле.

— Вот те раз. Я сейчас не понял, Горка. Тебе кто-то из моих сыновей угрожал? Я им всыплю. Или из столбовых с кем повздорил? Так я могу приструнить, если не по закону что.

— Я про Благих, дядь Вань.

— А-а-а, — кивнул император, а потом вскинулся. — Погоди, а что с ними? И причем тут я? Вы тогда финт ушами исполнили, сейчас расхлёбывайте. Да и сколько там этих Благих? Или я чего-то не знаю?

— Да немного. Просто… я…

— Что? Макаровы уже пред недобитками дрожат? У императора защиты ищут? С каких по…

— Да нет же, госуда…

— Я не договорил! С каких пор, я вам в няньки нанялся? Или ты думаешь, я вот так в открытую, значит? Царь-батька — дурак? А? Или есть за что вас убрать? Гореслав? Может, вину за собой какую чувствуете?

— Никак нет, ваше величество.

Император пристально буравил Макарова взглядом и от этого глава клана хотел исчезнуть. Взрослый мужик чувствовал себя беззащитным ребенком.

— Вот что Макарушка.

От этих слов Гореслав вздрогнул. Так император звал его отца.

— За что тогда Благих уничтожили?

Гореслав опустил взгляд и ничего не ответил.

— Молчишь, — покивал император. — Приходишь ко мне по душам разговаривать, но делаешь это с фигой в кармане.

— Ваше императорское…

— Молчи. Давай так Макарушка. Вы там сами как-то между собой разберитесь. Не маленькие. И чтоб без грязи! Как этот Чеджу дела ведёт, я знаю. Ни один гражданский не пострадал. Ты уж постарайся так же.

Гореслав кивнул и вышел. Он так ничего не понял. Есть во всем происходящем императорская воля или нет.