— Ситников говорил, что большой завод по отжиму масла есть в Лабинске, — делился со мной Серёга. — Предполагаю, они уже сориентировали все станицы в округе на выращивание подсолнечника. Сейчас всю ботву выбрасывают. И если в будущем именно в Лабинске будет находиться поташное предприятие, то нам просто необходимо опередить того, кто до этого додумался.
— Сто восемьдесят километров от Екатеринодара, — припомнил я расстояние.
— Ну и что?! — отреагировал Сергей. — Нам не нужно там жить постоянно. Сезон сбора подсолнечника короткий. По-хорошему, нужно найти доверенного человека на месте. А самим заниматься только сбытом.
— Уговорил, — кивнул я. — Только договариваться и, возможно, выкупать участок земли под «производство» нужно заранее и в этом году…
Уже в городе мы стали решать, кому продать поташ. Пока выходов на купцов у нас не было, поэтому сдали его в аптеку (кстати, интересное заведение) и получили на руки сорок копеек. Так себе бизнес. Но если говорить о десятках пудов поташа, то цена становится уже интересной.
Из того бочонка с сырьём, что мы привезли с собой, поташ добывали сами на летней кухне, потеснив Маруську. Вёдерный бочонок обошёлся нам в пять копеек, ещё две копейки отдали за щёлок и теперь хотели рассчитать стоимость конечного продукта. С выпариванием провозились полдня, постепенно подливая из бочонка щёлок к тому, что выпаривался. За ночь вся эта масса отстоялась, и на дне чугунка можно было увидеть крупные кристаллы желтовато-бурого цвета. Их доводили до ума уже в печи, прокаливая в закрытой посуде. На выходе у нас был белый порошок. Тот самый поташ.
— Из десяти литров сто сорок — сто пятьдесят грамм, — оценил я наш труд.
— Две — три копейки, — вздохнул Сергей.
— Курочка по зёрнышку клюёт, — подбодрил я его. — Мы ещё халву ресторану продадим, стихи в газету принесём и портреты императора начнём рисовать.
Глава 6
Ещё неделю мы занимались намеченными планами. В одной из газет, хранившихся почему-то на буфете нашли вполне узнаваемый портрет царя Александра III. Имеющиеся газеты мы прочитали все от корки до корки, а затем занялись портретом. Серёга срисовал перьевой ручкой довольно похожее изображение. Размер был небольшой, где-то с ладонь. Из той же дрянной бумаги вырезали паспарту, вставили рисунок, добавили рисованных вензелёчков по краям и по две копейки начали успешно продавать у себя в лавке. Субботние торги оправдывали себя. Пятнадцать портретов ушли влёт. Я даже не ожидал такого спроса. Цена, конечно, была символичная, но для станичников и это деньги.