Чем становилось холоднее, тем больше паломников стало появляться в городе.

— И чего их так много в последнее время ходит? — удивлялся Серёга.

— На Кубани теплее, чем в средней полосе России. Вот они к зиме и устремились по-южнее.

Я уже устал бороться с грязью и просто ждал, когда Иван Григорьевич отойдёт в мир иной и можно будет прекратить эти посещения.

Душещипательные же рассказы гостей были почти под копирку. О голодных регионах России, где едят человечину, о холере, тифе и неупокоенных мертвецах.

Очередную историю о неупокоенном мертвеце я остановился послушать только потому, что паломница рассказывала явно не сказку, а о своей жизни. В двух словах: эта женщина раньше была зажиточной мещанкой в Костроме. Потом случился пожар, да такой сильный, что сгорело пять домов. Зацепило меня в рассказе женщины то, что она убивалась по погибшему сыну.

— А батюшка говорит, что отпевать не положено, поскольку пристав бумагу не написал, — вытирала слёзы паломница. — Восемь годочков, как не стало моего СерОженьки, а батюшка не стал его отпевать. По мужу заупокойную справили, потому что нашли левую ногу в сапоге. А СерОженьку так и не отыскали.

В голове у меня ещё только складывался план, а женщина уже взялась вынимать из котомки какие-то бумаги.

— Метрика о крещении СерОженьки и документ от пристава, что пропал сынок без вести, — продемонстрировала паломница доказательства своей истории.

Ещё не веря в удачу, я подошёл, чтобы посмотреть бумаги. «Сергей Павлович Иванов 1865 года рождения 8 июля», — прочитал я. Такой шанс был один на миллион!

— А муж ваш из Сызрани? — задал я женщине вопрос.

— Нет, костромские мы, — повернулась она ко мне. — Родились и женились там.

— Надо же! — продолжал я валять дурака. — Один знакомый рассказывал о Павле Петровиче Иванове, но, наверное, не о вашем муже. Какого года рождения был ваш супруг? Точно не из Сызрани родом?

Через пять минут я уже знал всю родословную вдовы, и её день рождения, и покойного супруга. Потом я самолично насыпал ей в квас немного опиума и настоял, чтобы она осталась ночевать в доме.

Вернувшийся из лавки Серёга не сразу понял, почему я проявил такой повышенный интерес к обычной паломнице.

— Серый, это шикарнейший белый рояль, лакированный, с позолотой и точёными ножками.

— Чего? — оторопел Сергей.

— Рояль, как и положено для попаданцев, — пояснил я. — Документы! Твоя легализация! Как тебе нравится — Сергей Павлович Иванов? И даже бумаги имеются. Да что там бумаги, полная родословная родителей как на блюдечке подана! Даже описание примет совпадает.