— Откуда вы знаете, что позовёт? — спросил Сергей.

— Память прошлого владельца всплывает. Так-то я ничего об этом Николае не помню, но информация появляется какими-то фрагментами.

И только мы расположились на диване в гостиной, как заглянула Маруська.

— Микола Иванович, подавати обід або батька почекаєте?

— Батьку ждать не буду, подавай, — скомандовал я, попутно размышляя, как лучше легализовать Сергея.

Прислуга вопросы если и задаст, то я на них отвечать не обязан. А как быть с отцом Николая?

Обедали мы в столовой вдвоём. Маруська подала на стол и удалилась. Из памяти Николая я выцепил, что в доме есть ещё «економка», как называл купец родственницу со стороны покойной жены. Кстати, да, матери у Коленьки лет десять как нет. Присматривают за парнем дед Лукашка и та самая «економка» Павлина Конкордиевна. Интересно, где она сейчас?

Только что-то начал припоминать, как Серёга меня отвлёк.

— Виталий… эм-м-м… Николай Иванович, а мне каким именем называться?

— Вариантов немного. Документов у тебя всё равно нет, значит, и с именем не стоит заморачиваться. Как был Сергей Павлович Тынянов, так и останешься. Ко мне, кстати, можно по имени обращаться и на ты. Я сейчас биологически младше тебя на три года.

Серёга криво усмехнулся и продолжил наворачивать рыбу.

— Вкусная какая, — заметил он, когда покончил со своей порцией. — Жаль, пироги не осилю.

Удобство в виде прислуги мы с Серёгой оценили. Расторопная Маруська вскоре чай принесла, а грязную посуду забрала на кухню.

— Пойдём, мы тебя немного переоденем, — решил я, когда с обедом было покончено. — Подберу тебе что-нибудь из одежды Николая.

— А вы в курсе, где его комната? — усомнился Сергей.

— Когда я думаю о чём-то конкретном, то всплывают воспоминания, — поделился я своими ощущениями.

Вторая дверь из залы выходила на кухню. Сейчас ею не пользовались, поскольку ещё было тепло и печь в доме не топили. Рыбу Маруська жарила под навесом летней кухни и только потом занесла в дом. Такое странное расположение кухни в доме обуславливалось печным отоплением. Между родительской спальней и спальней Николая тоже имелась печь, но размером поменьше.

Спальней Коленьки была самая последняя комната. Уже в ней я «вспомнил», что у Коленьки две комнаты. Вторая зимой не отапливалась, да и размером была с кладовку. Из неё можно было выйти в коридор. Прислуга пользовалась этим выходом, чтобы принести тёплой воды для умывания или, наоборот, убрать ведро с помоями.

— Раньше это была спальня родителей, — просвещал я Сергея. — Но после смерти супруги Иван Григорьевич перебрался в ту комнату, что рядом с кухней.