Еще бы он не пошел. Тебе понравится! Бобби шагнул внутрь и принялся возиться с лейкой душа. — Внизу подогрев. Надо только нажать кнопку вот на этой панели. — Замечательно, — отозвалась я, с трудом выдавливая улыбку. Какой бы новой ни была ванная, она оказалась самой невыразительной комнатой в этой безликой квартире. — Тогда берем? — нетерпеливо спросил Бобби. — Теперь это квартира Биланчей? — Теперь это квартира Биланчей. Бобби принялся целовать меня. Эта квартира должна была стать нашим первым семейным гнездышком. Если муж счастлив, так ли важно, где именно жить? Я верила, что у меня получится создать тепло и уют где угодно, а если нет — можно спать на теплом полу в душе. 12. Вид из глаз Марии Беатриче Я вылезаю из ванны своей мечты, заворачиваюсь в полотенце и направляюсь к шкафу. Обновки, которые я привезла с собой, всех цветов, кроме черного, — неосознанное свидетельство тяги к новой жизни, к свету, прочь из подвала. Одеваясь, я вспоминаю, как мы с дядей Луи слушали «Уолдена». «Я советую вам остерегаться всех дел, требующих нового платья» [47] , — писал в этой книге Генри Дэвид Торо. Дядя Луи считал, что Торо перегнул палку («Кто откажется от симпатичной вещички?» — недоумевал он), но мне эти слова показались мудрыми. Теперь же я взяла с собой только новую одежду и предвкушаю дела, для которых она понадобится, начиная с моего первого ужина в Италии в компании Конора. В конце концов, в новой жизни все должно быть новым, а не только мой настрой. Конор стоит на площади и беседует с Анджело. — Ты совсем не похожа на ту женщину, которую я оставил здесь час назад, — удивляется Конор. Сын синьоры Страццы разглядывает меня, и выражение его лица немного смягчается. — Мне надо было смыть с себя душок доставшегося даром первого класса. — Новый жакет? — Откуда ты знаешь? Конор отрывает распродажный ценник на моем рукаве и вручает мне. Я прячу улику в карман. Плакал мой ореол изысканности! Теперь Конор в курсе, что я охотница за скидками. Я протягиваю ладонь, чтобы представиться Анджело. — Ciao , — приветствует он меня, не вынимая рук из карманов. Неловко убрав свою отвергнутую ладонь, я стискиваю пальцами ремешок сумки. Анджело не ниже Конора. У него темно-каштановые волосы (короткие после недавней стрижки), выразительный нос и приятный рот. Насчет зубов не знаю, потому что губы постоянно сжаты, как заевшая молния. Одет Анджело в накрахмаленную белую рубашку и джинсы с отворотами. Ботинки, разумеется, «тимберленд» — национальная обувь итальянцев. Уж я-то знаю, как-то