А ещё сейчас был тот самый исторический момент, когда Земля реально имела все шансы обзавестись единым правительством. В моей родной Вселенной этот шанс американцы просрали, начав внаглую грабить обломки СССР, когда и власть там, и, что более важно, народ были готовы хоть прыгнуть в конфедерацию, хоть вообще войти в состав США, настолько сильно сработали пропаганда и эйфория от перемен. Требовалось лишь одно политическое решение — и мир бы шагнул в эпоху не просто однополярности, а натурального единоначалия, с гегемоном не континентального, а планетарного масштаба. И никто бы не пикнул, хотя бы потому, что тот же Китай был отсталой дырой, которой и рот открывать не положено, а не первой экономикой мира. Но нет, шанс был упущен. На мой взгляд, в Белом Доме сами не поняли, что случилось на другом краю мира и какие возможности перед ними открылись. Но то было там, здесь же точка невозврата ещё не пройдена, а нарождающийся постсоветский олигархат ещё не стал самостоятельной силой со своими интересами. Наличие же общего врага сближает. И сближает очень сильно…

— Думаю, Лидия тоже всё это поняла, а если и нет, у неё точно есть те, кто может объяснить.

— Э-э-эх… Обидно! — откинулся я на спинку, прикидывая, насколько бы облегчили жизнь«маленького свечного заводика в горах Латверии» несколько предсерийных прототипов, которые было бы так удобно списать с экспериментального производства и доставить до места. Но экспериментальное производство ещё следовало запустить! А для этого — получить главного конструктора с легальными патентами для разработки!

— Ну-ну, — окинув меня задумчивым взглядом, Эмма пересела с подлокотника мне на колени, — ещё скажи, что не стал бы спасать Фелицию!

— Стал бы, — я обнял талию шикарной голубоглазой блондинки, что всё делает лучше. — Но могла бы и уступить по дружбе и почти по-родственному.

— Ах, какое коварство! Совратить наивную девочку ради того, чтобы осуществить свои коварные капиталистические планы! Тебе должно быть стыдно! — девушка довольно поёрзала и вновь глотнула коктейль. — И вообще, а как же я? — мне состроили глазки. — Ты же мне даже трон предлагал, а тут, стоило появиться девчонке чуть моложе — и всё, прошла любовь? — теперь это был обвинительный тычок пальцем в щёку.

— Мне? Стыдно? — моя рука начала расстёгивать ремешок на штанишках подруги. — Я всё-таки честный миллиардер. О каком стыде ты говоришь? И по поводу тебя у меня тоже самые серьёзные намерения. В Латверии разрешено многожёнство.

— Серьёзно? — она вскинула бровь и, отложив бокал (и забрав второй из моей руки), начала разбираться с пуговицами на моей рубашке.