Эпилог
Санкт-Петербург, 26 декабря 1908 года
— Прошу покорно, ваше императорское высочество, господа! Пойдемте, все уже готово, Василий Васильевич вас ожидает… — Директор музея быстро семенил впереди шести человек, проследовавших за ним, по высокой мраморной лестнице, застеленной темно-бордовой ковровой дорожкой. Здание Императорского музея живописи и изящных искусств было практически пусто, и под высокими сводами гуляло приглушенное эхо. В десять вечера посетителей, естественно, нет, да и персонал, с раннего утра готовивший завтрашнее мероприятие, был уже отпущен. Вокруг царил таинственный полумрак. Светильники были на две трети притушены, что всегда делалось после закрытия — живопись не любит слишком много света.
Первыми за директором поднимались изящная дама лет тридцати в строгом, но только подчеркивающем красоту и грацию фигуры вечернем платье, и ее улыбчивый спутник в темно-синем костюме с новомодным широким галстуком на ослепительно белой манишке. За ними, оживленно беседуя, следовали четверо военных. На погонах одного из двоих идущих впереди солидных адмиралов гордо «восседали» три орла, а у его собеседника поверх таких же птичек лежал императорский вензель…
В гардеробной тихо шушукались:
— Ну, конечно! Сама видела всех! Великая княгиня с Банщиковым, и с ними чуть не вся верхушка морского министерства… Да нет! Кроме генерал-адмирала и адмирала капитан первого ранга и четвертый с ними — тот вроде не моряк. Полковник по гвардии… А почему на нем мундир армейский вроде, а черный?
— Тебе, дурында старая, объяснить? Или сама догадаешься, кто такие парадки носит?
— Батюшки святы! Не догадалась… Секретного приказу, значит…
— Молчи громче, сорока бестолковая.
— Свят, свят, прости, Господи, грешницу… Ой, а Банщиков-то красавец какой!
— А у него в министерстве уродов нет, вон у Катерины ухажер каков!
— Да цыц вы! И сам ведь командующий всего флота тоже приехал.
— Сам Макаров? Генерал-адмирал который?
— Да. Это тот, что с палочкой и в перчатке. И адмирал Руднев, тот, что с ним рядом и без палочки… Да они оба с бородой! По трости хоть отличай, раз по погонам не способна…
Между тем гости, миновав несколько галерейных залов на втором этаже, приближались к цели своего визита:
— … И зал назван «Морская слава России». Вернее, не один зал, а два. К завтрашнему дню мы уже готовы совершенно, как вы отбудете, встанет охрана… Ну вот: почти пришли. Сейчас, сейчас все сами и увидите! А вот и Василий Васильевич нас встречает, — скороговоркой продолжал директор, проходя последний зал в анфиладе, заканчивающейся высоченной резной дубовой дверью.