Предприниматель старался говорить бесстрастно, но в конце фразы голос все-таки сорвался.

— Зачем? — потрясенно воскликнул Николас. — Если он своего добился!

— Вы опять не понимаете. Это не только бизнес, это личное. Ясь мечтает меня растоптать, и теперь у него есть такая возможность. Он не просто срывает куш. Он губит мою репутацию перед главным партнером. А сладостнее всего ему будет, если он разобьет мне сердце…

Куценко снова запнулся.

Николаса поразил мелодраматический оборот речи, совершенно неожиданный в устах столь респектабельного господина. Жанна говорила про моторчик, который движет каждым человеком. Каким же топливом питается неистовый двигатель этого Наполеона от медицинской индустрии? Что если Мират Виленович всю жизнь, с пятого класса, несется наперегонки с мальчиком-мажором? А тот всё кормит и кормит его грязной промокашкой…

— Отправляйтесь в «Пушкин», — прервал психоаналитические размышления Фандорина владелец «Мелузины», — Мне нужны твердые гарантии, что Мира останется жива.

* * *

Подземным переходом, мимо ларьков, мимо газетных и цветочных киосков, посредник шел на противоположную сторону площади, где в ресторане «Пушкин» расположился штаб второй из конфликтующих сторон.

Ястыков и его охрана заняли весь третий этаж. Перед каждым из десятка телохранителей белело по нетронутому капучино, сам же Олег Станиславович и Жанна с аппетитом завтракали устрицами и фуа-гра.

А ведь, пожалуй, Куценко прав, подумал Николас, оглядывая бонтонный интерьер. Контраст между дешевым кафе и шикарной ресторацией неслучаен — Ясь празднует победу со смаком, даже в этом хочет продемонстрировать свое превосходство.

— Ну? — Жанна вытерла салфеткой лоснящиеся от гусиной печенки губы. — Как прошло родительское собрание?

— Ему нужны гарантии, — сказал Фандорин.

* * *

И снова полутемный зальчик «Кофе Тун». Сиротливо дымящаяся чашечка кофе перед Миратом Виленовичем, громкая музыка, напряженные лица телохранителей.

— Извините, но он просил передать слово в слово. — Николас опустил глаза и тихо повторил послание Ястыкова. — «Никаких гарантий, Куцый. Подрыгайся».

У Мирата Виленовича чуть дрогнул угол губы.

— Я вам говорил. Он ее убьет…

— А по-моему, это как раз признак неплохой. Я, пока шел сюда, всё думал… Мне кажется, что я начинаю понимать его психологию. Судя по этой грубости, да и по разным другим признакам, Ястыкову нравится вас унижать. А из этого следует, что он получит гораздо большее удовлетворение, если не убьет Миру, а вернет — или, с его точки зрения, швырнет — вам ее обратно. По его представлениям, это и будет демонстрацией абсолютного превосходства. Лицо Куценко просветлело.