— А если нас не захотят отпустить, поднимем крик на весь квартал. Уж можете мне поверить — шито-крыто у них не получится.

— В ту же самую секунду, как это произойдет, я прямо там, в Госкомимуществе, схвачу Яся за горло и сделаю вот так.

Куценко взял с блюдца чашку, сдавил ее своими тонкими пальцами, и фарфор лопнул. Горячий кофе полился по запястью Мирата Виленовича, по белому манжету, но на лице доктора не дрогнул ни единый мускул.

Конечно, в исполнении женщины трюк с раздавленной ёмкостью смотрелся гораздо эффектней, да и стакан толще, чем фарфоровая чашка, и всё же Николас был впечатлен демонстрацией брутальности и самим сходством ситуаций. Все хищники похожи друг на друга, пронеслось в голове у магистра. Вне зависимости от породы и размера, инструментарий у них один и тот же: клыки, когти, стальные мышцы.

Вытирая руку салфеткой, Куценко сказал:

— Я не благодарю вас, потому что словами моих чувств все равно не выразить. Вы и так понимаете, вы тоже отец…

Он повернулся к секретарю, подал ему какой-то знак.

Игорек подошел, подал пластиковую сумочку.

Николас изумленно захлопал глазами. Это еще что такое? Подарок в знак благодарности?

Конфузясь, Мират Виленович попросил:

— Вот, передайте, пожалуйста, Мирочке. Это ее любимая пижама. И еще шоколад «Вдохновение». Для нее это главное лакомство, еще с детдомовских времен…

И отцы разом, как по команде, нахмурились, чтоб не дай Бог не прослезиться.

* * *

В «Пушкине» уже кушали десерт: Ястыков — миланез с апельсиновым кремом, Жанна — антреме из тропических фруктов.

Новое явление парламентера было встречено дружным, заливистым смехом.

Вытирая слезы, Олег Станиславович выдавил из себя:

— Ой, не могу… «Что если он с Мирой поступит, как с фонариком?» У… у… умора! А идея хороша! Как мне самому в голову не пришло! Сдуть пыльцу невинности! А всё Ку… Куцему спасибо!

Остолбенев, Фандорин смотрел на веселящуюся парочку, и его ошарашенный вид вызвал новый приступ истерического хохота.

— Три раза! — Жанна, давясь, показала три пальца. — На те же грабли! Ничему не научился!

Она приподнялась со стула, сунула Николасу руку в нагрудный карман пиджака — того самого, из магазина «Патрик Хеллман» — и вынула какой-то маленький шарик.

Микрофон!

Всё это время они подслушивали!

В самом деле, он неисправимый идиот: ни история с Гленом, ни история с капитаном Волковым не научили его элементарной осторожности.

Сделав невозмутимое лицо (а что еще оставалось?), Ника холодно сказал:

— Делаю вывод, что условия, выдвинутые господином Куценко, вам известны.

— Известны-известны. — Жанна показала ему большой палец. — Классные условия. Ты, Ника, показал себя молодцом.