— Ты чувствуешь это? Я — чувствую! Вот он — врил! Сила нарастает! Скоро мы разобьем оковы нашей реальности, сорвем с себя шелуху нашей человечности и превратимся в новую расу! Расу господ! И ты будешь этому свидетелем. Госпожа Патриция! Все пока просто отлично. Я уже почти вижу призраки нашего величия. О! Смотрите!

Он указал вверх, где в тени оставленной низко висящими лампами проплыло что-то призрачное, что-то нездешнее, невыразимое и неописуемое. Воздух стал влажным и затхлым, словно в затопленной пещере. Патриция, вскинув голову, завороженно понаблюдала за этим видением, затем наклонилась к бледной как полотно Ведьме, на лице которой, тем не менее, играла довольная улыбка.

— Тебе все еще весело, милая? Хорошо. Радуйся. Ты привела нас к величию, смогла доставить не только разумом, но и телом к престолу Тайны. Я оставила тебе глаза, чтобы ты могла это увидеть, маленькая моя. Сейчас я заберу у тебя и их. Вот. Глазной нерв перерезан и теперь ты навеки во тьме. Но у тебя остался язык. Скажи мне, что ты чувствуешь?

— Легкость. То, что вы считаете Алисой, всего лишь её отражение. Ты не можешь уничтожить отражение. Ты можешь только разбить зеркало. Уничтожит ли это её? Надо быть очень глупой, чтобы так думать. Ты не в силах понять простые вещи, но вознамерились уподобится Владыкам. Смешно…

— Мерзавка…

Неясно было, что так задело Патрицию — сказанное, насмешливый тон сказанного или полное равнодушие к её усилиям, но, схватив зажимом язык Ведьмы, она вытянула его настолько, насколько позволяла анатомия и отсекла несколькими точными движениями.

— Ну что? Что скажешь тепехрь… Эхрьхе!!! Эф!!!

Вольфган, следивший за призраками во тьме обернулся на хрипы и увидел, что лицо Патриции перекосилось от боли, страха и недоумения. Выронив зажим с отрезанным языком она, закашлявшись, выплюнула свой, потянулась и её руки, выскользнув из рукавов балахона, упали на пол. Затем, с мерзким сочным звуком выпал кишечник, глаза, выскочив из орбит покатились в разные стороны, а ноги разъехались, роняя лишившийся рук и ног торс на мрамор.

— Хитро… Я предполагал, что она будет во влагалище или анусе. Там, куда нельзя заглянуть случайно. Но ты спрятала печать на виду. И ты знала, что тот, кто имеет желание проделать с тобой подобное, захочет слышать мольбы и крики. Поэтому печать сломает только в самом конце.

Вольфган, глядя на это жуткое зрелище, умудрился сохранить хладнокровие, но когда доставал оккультный знак из кармашка для часов, его пальцы подрагивали. Держа его, словно щит, он отступил, наблюдая, как с алтаря встает целая и невредимая Ведьма, а из зеркала, словно из воды потустороннего моря, выходит похожая на неё как две капли воды темная фигура, испещренная светящимися колдовскими знаками. Они идут навстречу друг другу, вытягивают руки и в момент, когда те соприкасаются, мрак под потолком становится черной водой, которая обрушивается вниз, затапливая зал…