— Лихо вы его обработали. Я даже намеки намекнуть не успел, как он деньги стал чуть ли не в руки совать.
— Ну — парни старались. Особенно Багир.
— Серьезно? Почему особенно он?
— Ну ты же знаешь — горцы… Всю дорогу рассказывал, что дома сидеть — удел женщины. А джигиту нужен горячий конь, верное ружье и дальняя дорога. Насилу успокоили…
— И чем вы занимались?
— Сперва носились по округе — пейзажи тут просто закачаешься. Потом причалили к пустынному островку, разбили шатер, пожарили шашлык, вина выпили. Дахра по началу укачивало не по детски, так что ту ночь он на берегу спал. Потом вроде привык.
— Безобразия творили?
— Не более обычного. В подробности вдаваться не буду, но было неплохо. А у вас как? Не скучали?
— Не. Калибр проставлялся, так что мы тут тоже погудели малость.
— Тоже хорошо… Планы на сегодня какие?
— Сейчас деньгу возьму — доли отдам, да и остальным отсыплю по заслугам. Потом закупка, монтаж и прочая текучка.
— Ну я тогда часик вздремну и продолжу ковыряться со связью.
Глава 9 Очень длинный день
Обмылок и Бьернсон шли по улочкам Аргесаеванны. Обмылка на берег отпросил Боцман, которого тот достал своим нытьем. Бьернсон вызвался сопровождать его для безопасности, да и просто чтобы развеяться — пока «Интернационал» стоял у причала, работы было немного, но его это не касалось. Капитан был тверд в своем решении сделать из него моряка, способного положить с прибором на все проклятья всех морских богов, и гонял в хвост и в гриву.
Заодно им было наказано поискать какую-то виху. Вдруг по дороге попадется? По дороге та не попалась, но допрошенные аборигены дружно показывали куда-то в эту сторону. Город был необычный, не такой, к каким они привыкли, так что решено было не упускать шанс поглазеть на заморское житье-бытье и прогуляться в указанном направлении.
Свернув с широченной, пыльной, жаркой и заполненной людьми центральной улицы они сделали два поворота и оказались в тихом, пустынном переулке, образованным домами стоявшими впритирку к друг-другу. Через него были натянуты веревки с бельем, кое где стояли высокие глиняные кувшины, чтобы ловить стекавшую во время дождей воду. У небольших дверок прямо в стену были вмурованы лавочки на которых, вечером, когда зной спадет, наверняка было удобно сидеть, курить кальян и обсуждать с соседом события минувшего дня.
Чуть дальше, переулок под острым углом соединялся с крохотной улочкой, которая змейкой обогнула огромное раскидистое дерево, взбежала по склону вверх и свернулась вокруг выдолбленного камня, куда, из источника еще выше, по глиняному желобу стекала струйка прохладной воды. Остановившись, Обмылок подставил ладони лодочкой, смыл с лица пыль, набрал еще и, предварительно понюхав, попробовал. Опыт жизни на улице подсказывал, что пить в непроверенных местах стоит осторожно, однако вода, несмотря на слабый металлический привкус, была вполне пригодная для питья. Бьернсон тоже наклонился ополоснуть лицо…