— После того, что сказал Магистр, раненая птица — дурной знак.

— Да, друг мой… Помогите мне пожалуйста — я никак не могу донести до её маленького разума, что пытаюсь помочь… Это очень дурной знак. Раненую птицу видел Святой Сын перед казнью. Но он смог превратить это благо. Именно глядя на то, как отчаянно дикая тварь бьется за жизнь, он сделал вывод, что мы тем и отличаемся от зверей. Зверь ценит свою жизнь превыше всего… Загоняйте её к ограде! Не к кустам! Но человека отличает от зверя то, что у нас есть вещи превыше нашей жизни! Отлично! Берите осторожно — не усложните лекарям работу…

Довольно отдуваясь, Аргус погладил сойку, яростно грызущую палец Валента, по пернатому хохолку.

— А теперь отдадим её Ордену Милосердных и, быть может, спасение этой маленькой жизни отменит дурное предзнаменование, частью которой она была.

…

Пастухов, бледный как смерть, деревянными шагами вошел в кабинет Семена Николаевича и положил на стол исписанный со всех сторон лист бумаги. Семен Николаевич взял его и, косясь на коллегу быстро пробежал взглядом.

— Что это?

— Я нашел утечку.

— Ты⁈ Как это понимать?

— Я проанализировал все утечки и пришел к выводу, что часть информации была доступна только мне. Так что вывод простой. Меня надо арестовать и проверить. Сам я, по понятным причинам, сделать этого не могу.

— Так… Никифор… Давай-ка поостынем. Что-то тут не то. Такого быть не может.

— Возможно. Но до окончания расследования, все указанные лица должны быть отстранены от работы с информацией составляющей гостайну. Вот мои ключи, удостоверение и печать.

— Ладно — как скажешь. Но сперва выслушай меня.

— Не стоит.

— Стоит. Мы перетряхнули все отделы. Тщательно. Носом землю рыли. Почти месяц никто дома не был. Двое. Всего двое. Это очень много. Непозволительно. Но, в основном, мелкие сошки. А ты — целый начальник отдела.

— Я тоже все тщательно проверил. Сам понимаешь — трудно в такое поверить. Но это факт.

— Это чушь какая-то, а не факт. Ладно Майор — молодой, перспективный, недавно допуск получил. Или студенточка его. Я, грешным делом, думал, что вот оно — классика вербовки. «Медовая ловушка» или как это наши коллеги за рубежом называют. Но ты…

— Давай без подробностей.

— А я тебе ничего секретного и не говорю. Я на логику давлю. Понимаю, что ты сейчас слегка не в себе, но еп твою мать, Никифор! Ты же понимаешь, что невозможно завербовать человека упертого настолько, что он сам на себя донос написал!

— Думаешь прослушка? Я тоже думал. Нет. Не объясняет как утекло то, что я просто прочел. Не в слух, как понимаешь. Значит как-то можно.