И я бы рад уменьшить количество желчи в рассуждениях, но девочку действительно жалко — ей сюжет не даёт шанса даже на видимость какой-то самостоятельности, а ведь она талантлива, и потенциал у неё превосходил Лян Ю и лишь чуть уступал Е Синхэ. К сожалению, я вообще не вижу вариантов ей помочь, так как обложена она не меньше моего. Родня с её мнением не считается и давно записала в ресурсы, предназначенные только для улучшения политических позиций через брак с наследником одного высокопоставленного столичного рода, личной силы у неё нет, по крайней мере такой, которая бы давала какой-то вес, а единственный союзник — это будущий герой-мститель, который просто хочет её себе, даже не рассматривая вариант дать «любимой» свободу выбора. Нерадостная картина, как ни посмотри.
В таком разрезе к ней и поздороваться подходить стыдно. Может быть, в иной ситуации я бы и подумал над тем, чтобы за ней поухаживать, но в ракурсе знаний всего того, что её ждёт и что у неё на сердце, такое поведение будет просто подлым. Она ведь не хочет выходить за «принца» из столицы, но ничего не может с этим сделать, потому знаки внимания будут только напоминать ей об этой болезненной теме, а причинять ей боль я как-то не желаю. Да и давать тому же Е Синхэ лишний повод прикончить меня, уже из ревности… Ну его нафиг — такой экстрим. Тем более, несмотря на объективную красоту, при взгляде на неё в моём сердце ничего не ёкает, а значит, нечего и суетиться, обманывая и её, и себя.
Вторым же важным действующим лицом, что как раз сейчас крутилось вокруг Ан Сюен, был низкорослый блондинистый паренёк из побочной ветви дома Безграничных Небес. Не помню, как его звали, и память Лян Ю тут не помощник — неоткуда знать наследнику Тёмной Луны имена всех подростков из младших семей, являющихся вассалами других кланов. Однако имя тут и не имеет значения, ведь главное — роль. А роль у этого парня была весёлой — террорист, убийца, антигерой, друг героя, повстанец, без зазрения совести режущий своих единомышленников, наконец, практик ряда крайне редких боевых искусств, включая то, что здесь называется некромантией, хотя с поднятием скелетов и зомби эта штука не имеет ничего общего. Короче, тот ещё кадр, которого бы, по-хорошему, следовало удавить в колыбели, ибо в своём идейном фанатизме лицемерит этот деятель так, как не снилось и иезуитам, искренне считая себя добряком и тем, кто реально делает что-то хорошее. Именно он, кстати, будет главным резателем студентов академии в том плане, который его организация наметила на этот год, да и по силам он, к слову, Е Синхэ постоянно превосходит благодаря своим запретным и забытым техникам.