— Но ты сказал, что считал свою силу некромантией… — атмосфера не спешила становиться легче, да и каких-то эмоций в зелёных глазах моей собеседницы пока не появилось, однако смотрели те на меня ну очень пристально.
— Это было единственное, что приходило мне в голову, ни о каких других техниках, позволяющих насильственно забрать чужую Ци и присвоить себе, я не слышал.
— Некромантия не позволяет забрать и присвоить чужую Ци, — спокойно и бесцветно поправила меня собеседница. — Она позволяет приносить людей в жертву одному из владык Преисподней, которому некромант обязался служить. Этим нечестивым существам чужды благодарность и забота, и такой слуга для них — не более чем раб, которому в конечном итоге тоже суждено угодить к ним на стол, но чтобы слуга мог приносить им более обильные трапезы, они делятся с ним малой частью силы, которую получают из принесённых им жертв. То же, что сделал ты, работало иначе. Ты получил всю силу Небесного Льва, не поделившись ни с кем и каплей… — женщина выдержала многозначительную паузу. — Что ты думаешь о её применении?
— Вас интересует, считаю ли я приемлемым пожирать жизнь и Ци других людей для быстрого собственного развития и почему я так не делаю? — как же отвратительно ходить по этому ахрененно тонкому льду… Но кто бы дал мне варианты на выбор! Ведь только начну запираться — и прибьют. После озвученного термина «нечестивой» и вот всего остального описания тут даже гадать не о чем…
— … — ответа не последовало, но и взгляд был достаточно красноречивым.
— Эх-х… — устало прикрываю глаза. Помирать — так с музыкой… — Не буду отрицать, идея выпить город-другой, чтобы в один момент и без усилий сравниться с могущественнейшими людьми мира, имеет в себе немалый соблазн. Однако… если я начну так поступать, то чем я буду отличаться от обычного бешеного животного?
— … Хочешь сказать, что ты не приемлешь насилия? — выдержав паузу, спросила моя… ну, на данный момент — пленительница.
— Отнюдь, — вновь открываю глаза, чтобы встретиться с женщиной взглядом. — Я не считаю себя особенно нравственным человеком и прекрасно знаю, что в будущей жизни мне предстоит совершить немало жестоких поступков, и чем выше я буду подниматься, тем больше их от меня потребуется. Не скажу, что меня это радует, но и от мысли, что мне придётся убивать, я не испытываю душевных терзаний. Многие люди заслуживают смерти. Многие заслуживают даже худшей участи, чем смерть. И именно поэтому я не хочу убивать всех без разбора. Не хочу уподобляться обезумевшему животному, что бросается на собственных сородичей и не способно больше ни на что.