Я начал читать.

— Ты мне интересна как личность…

Я поднял глаза на Даню. Он сглотнул, стушевался.

— Дальше прочитайте, — сказал он совсем уж мрачно. — Там еще хуже.

Я прочитал дальше. Там было всё: уважение к границам, желание общаться только учитывая её комфорт, обещание всё понять… пам-пам-пам. Я пролистнул ниже — прочитал вслед про отсутствие давления, честное проговаривание, аккуратность, готовность принять любой ответ.

Во всём этом сочинении была такая старательная вежливость, что у меня аж глаз начал дёргаться. Даня написал так, будто писал не девочке, а подал заявку на право находиться в радиусе трёх метров от человеческого существа женского пола.

— Ты это сам писал? — спросил я.

— Сам…

— Долго писал?

— Минут сорок.

— Чувствуется… — хмыкнул я. — От меня что надо? Печать поставить?

Даня поморщился и показал пальцем ниже.

— Ответ там.

Я прокрутил сообщение и увидел её фразу.

«Ты всегда так пишешь, будто заявление в МФЦ подаёшь? ОТВАЛИ!»

Я молча перечитал второй раз. Девочка оказалась той ещё штучкой. Участвовать в развязанной Даней бюрократической волоките она не стала. Написала просто и коротко. И, судя по тому, что в шапке её профиля было написано «была очень давно», а фотографии у её аватарки не было, дама закинула пацана в чёрный список.

Я вернул Дане телефон.

— Отвал Петрович, братец, — прокомментировал я.

Даня взял аппарат и уставился в экран, хотя явно знал эту строчку наизусть. Пацан сел на край стула, хотя я ему ещё не предлагал. Спрятал телефон экраном вниз, потом всё-таки перевернул.

— Я же нормально хотел, — сказал он. — Аккуратно. Чтобы не выглядеть придурком.

— Получилось?

Даня посмотрел на меня исподлобья.

— Вы сейчас очень педагогично помогаете.

— Я стараюсь. Просто материал сложный.

Даня выдохнул и ткнул пальцем в телефон.

— Я написал честно. Чтобы она понимала, что я не какой-то там… ну… идиот.

Я прекрасно понимал, каких трудов стоило пацану открыться передо мной. Но формулировать за него запрос не собирался.

— Уважать человека, кстати, вполне нормально. Но писать так, будто ты просишь согласовать перепланировку санузла, уже тревожный симптом. Говори, чего надо, одинокий бродяга любви, блин, — сказал я.

Он вздрогнул. Всё это время он пялился в экран телефона, боясь посмотреть на меня. Но теперь всё-таки заставил себя поднять глаза.

— Михалыч, а научите меня цыпочек кадрить! Я же вижу, как на вас смотрят женщины. Вон Танька глаз не отводит, Элеонора… Лена та же. Я хочу, чтобы так смотрели на меня, — сформулировал пацан свой запрос. — Я ведь как написать даже не знаю! «Привет, пошли гулять»?