Тут даже гадать нужды не было. Завхоз тоже был приставлен сюда администрацией. Ещё один сторож и посредственный актёр.

— Ну вы, если что, говорите, мало ли, — ответил завхоз. — А я вот в рамках ежемесячного осмотра корпус осматриваю…

Сочинять на ходу у него тоже получалось так себе.

— Обязательно, — ответил я и зашёл в свою комнату.

Но не успел я закрыть дверь и расположиться на кровати, чтобы предаться думам, как в дверь постучали.

Я со вздохом поднялся и первым делом подумал, что стучится завхоз. Мало ли, хочет посмотреть, как я живу. При желании можно докопаться и до столба. Вот и в моём быту тоже вполне можно найти нарушение для протокола.

Я подошёл к двери, выдохнул, чтобы открыть её спокойно, а не сорвать с петель. Ну и открыл.

На пороге был не завхоз.

В дверях стояли мои пацаны…

Глеб, Пашка, Стас, Марат, Даня, Рыжий и Добрыня. Последний держал в руке булку, похоже, успев заглянуть на завтрак.

Я посмотрел на них.

— Вы серьёзно, пацаны? Меня пасут со всех сторон!

Я выглянул в коридор, ожидая увидеть завхоза, но коридор, к удивлению, оказался пуст.

— Роман Михалыч, мы быстро учимся и просекли, что за вами следят, — заговорил Глеб, проследив мой взгляд. — Мы его убрали.

— Убрали — в смысле убрали? — я насторожился.

Перед глазами уже мелькнула картина. Завхоз с кляпом во рту, с выпученными глазами и связанными руками где-нибудь в подсобке среди вёдер и швабр.

Но всё оказалось иначе.

— Мы лифт навернули, — признался Глеб. — Елисей в кабине сидит. Там тема такая — если прыгнуть в движении, он, короче, застревает.

— Ага, а ещё Елисей изображает, что у него приступ астмы, — добавил Добрыня. — Все грамотно, на хромой козе не подъедешь!

Я хмыкнул, поражаясь сообразительности пацанов. Ловко-то как провернули и без следов. Докопаться, по сути, было не до чего. Хотя… ничуть не удивлюсь, если и поломку лифта запишут по мою душу.

Ну а у завхоза, наверное, сейчас волосы на голове шевелятся — богатенький отпрыск в лифте помирает.

— Вы, конечно, красавцы, пацаны, — заговорил я. — Но я вроде достаточно ясно показал, что подходить ко мне не надо.

— Вы вообще ничего не объяснили! — сразу вскинулся Пашка.

— Наверное, именно потому, что мне запрещено, Паш.

— Вот поэтому мы и пришли!

Стоять в коридоре сейчас было, пожалуй, опаснее для общего дела, чем запустить пацанов.

— Проходим, дверь за собой закрываем, — я отошёл чуть в сторону, пропуская пацанов к себе в комнату.

Пацаны быстро завалились внутрь.

Добрыня зашёл последним и закрыл дверь.

Рыжий сразу нашёл стул, тот второй, который уцелел. Сел на него и внимательно посмотрел, совсем по-взрослому.