— Тем более, — ничуть не смутился Дугин, — кстати, меня зовут Степан, а вас?

— Аннабель Ли, — представилась в ответ красавица. — Я журналистка и хотела бы взять у вас интервью.

Бедный Степан не знал, что такое «интервью», но живое от природы воображение нарисовало ему столь увлекательную картину, что он готов был отправиться за таинственной иностранкой на край света.

— Что, прямо здесь? — нервно сглотнул он.

— Ну зачем же? — серебряным колокольчиком прозвенел смех молодой леди. — Давайте пройдем в какое-нибудь кафе, или как это здесь называется?

— Щиктан, — с готовностью подсказал только что вернувшийся в реальность второй техник.

— Вот и замечательно!

С некоторым запозданием, вслед за англичанкой, подкатил заурядного облика автомобиль, из которого вывалились двое молодцов в мятых костюмах и федорах, увешанные с ног до головы оборудованием. Первый был с микрофоном на длинной раздвижной штанге, в наушниках и с самым настоящим катушечным магнитофоном. Телефункен, размером с чемодан, висел на левом плече, от чего фигура его привычно и несколько смешно перекособочилась. На шее второго было несколько фотоаппаратов, одним из которых он тут же вооружился и принялся щелкать затвором.

— А вы, мальчики, тоже участники событий? — обернулась журналистка к откровенно разглядывающему ее Вахрамееву и все еще не отмершему от какого-то почти мистического восторга перед ее красотой Киму.

— Нет, — с трудом нашел в себе силы отказаться Март, старательно избегавший попадания в объектив камеры ее напарника. — Мы так, мимо проходили.

— Как жаль, — очаровательно улыбнулась она. — А ваш друг немой?

— К его глубочайшему сожалению, не ваш, — согласился с ней Мартемьян. — Просто он очарован вашим именем.

— Вот как, а что с моим именем?

— Ну, оно такое, как в стихотворении, — и он чуть нараспев прочел первое четверостишие:

«Это было когда-то, в далекой стране,

Где у берега спят корабли.

Там я девочку знал (это было давно),

И я звал ее Аннабель-Ли».[1]

— Кхм… ну и дальше по тексту мистера По…

— Браво! Но откуда вы знаете такие стихи, юноша? — искренне удивилась журналистка. — Кто вас научил?

— Наш духовник, отец Василий, — зачем-то брякнул Вахрамеев, вызвав еще один приступ смеха красавицы. — Гуд бай, леди. Оревуар. Прощайте, — несколько раз поклонился Март, потянув за собой безвольную тушку друга.

— Бай-бай! — помахала им на прощание мисс Ли и отправилась узнавать подробности гибели «Аргуни» вместе с техниками.

— Какая невероятная женщина! — простонал Витька, когда к нему вернулась способность произносить членораздельные звуки.