Даже если бы вражеские наблюдатели сумели заметить что-либо в темном небе, времени на реакцию у них просто не оставалось. К тому же радаров на этом участке еще не было, а звуковая разведка никак не могла услышать выключенные двигатели. «Земля» молчала. Ни одного выстрела не ударило снизу. Ни одного разрыва не вспыхнуло в темноте. Лишь яркие южные звезды и белая лента Млечного Пути сияли из бесконечности космоса.
Отделявшие их от аэродрома назначения километры были пройдены в считанные минуты и лишь на последнем участке, когда основная опасность уже миновала, Март вышел в эфир и срывающимся от долгого напряжения голосом скомандовал:
— Конвою, включить двигатели, навигационные и бортовые огни. Радист, связь с базой, пусть встречают.
Не только враг, но и штаб сеульской эскадры благополучно «проспал» появление конвоя. Никто толком ничего не успел понять, как возникшие словно из ниоткуда разом засветившиеся огнями и посадочными прожекторами корабли принялись заходить на посадку на свободном участке аэродрома.
— А ведь самый большой риск был, что наши по нам начнут стрелять… Вот была бы потеха…
[1] Предельно Малые Высоты
[2] Святая Варвара — помимо всего прочего покровительница пожарных.
[3] 8 румбов — 90 градусов.
[4] 300 километров в час.
Глава 20
Татьяна не очень любила ночные дежурства. Полеты в такое время редкость, поэтому просто приходится тупо сидеть и ждать непонятно чего. Однако после того, как она выздоровела, никакой другой работы ей пока не поручали. И вот попробуй пойми, то ли жалеют, то ли уверены, что ничего иного ей доверить нельзя. «Трудно быть девушкой в таком мужском царстве как ВВФ, — вздохнула она и, отстегнув наушники от интеркома, встала из диспетчерского кресла».
Сделав пару шагов, чтобы размять затекшие ноги, она сладко потянулась и вдруг увидела себя в небольшом зеркальце на стене. Картинка, если честно, была не очень. Болезненно худая, с впалыми щеками. Выбритые перед операцией волосы все никак не отрастут, отчего приходится, не снимая, носить берет. От и без того небольшой груди остались лишь воспоминания. Так что единственным украшением стала медаль на георгиевской ленте и золотая нашивка за ранение. И только глаза остались прежними — большими и лучистыми.
Замигавшая внезапно на интеркоме лампочка вызова на какое-то мгновение ввела ее в ступор, но затем Таня опрометью бросилась на свое место и подключилась к связи.
— Я «Буран», бортовой номер сто сорок три буки, — раздался какой-то поразительно знакомый голос в наушниках. — Прошу принять конвой! Я «Буран», прошу принять конвой… Блин, спят они там что ли?