— Матушка, нас слышат слуги! — перейдя на русский, возмутился наследник.
— Так что с того? — миледи вслед за сыном, давно ставшим ее разочарованием, заговорила на русском с заметным акцентом. Ощущалось, словно некогда родной для нее язык давно перестал быть таковым. — Всем и так хорошо известно, что Господь обделил тебя разумом. Ну, скажи на милость, где ты ухитряешься находить таких бестолочей?
— Знающие люди рекомендовали мне их как специалистов своего дела!
— Могу себе представить твоих «знающих людей», — саркастически воскликнула графиня. — Небось, такие же бездари и пустозвоны, как и ты.
— Мама, попросил бы вас! Да, возникли некоторые трудности, но я уверен, скоро все разрешится наилучшим способом…
— Сколько мне ждать? — брызгая слюной, закричала аристократка. — Или я мало заплатила? Так и передай своим «специалистам», что, если через две недели, нет, пусть четыре недели, крысеныша не удавят, сделка будет считаться расторгнутой! И мне придется самой взяться за дело!
— Матушка, право же, ваши упреки несправедливы. Эти люди делают все от них зависящее, а их репутация говорит сама за себя…
— Мне безразлична их репутация и то, что они делают. Важно лишь то, что сделали! А я пока вижу дюжину убитых … русских.
Последнее слово она произнесла, будто выплюнула с нескрываемым презрением. После чего все-таки сумела вернуть себе самообладание и продолжила уже обычным тоном.
— Меня утомил этот изворотливый литл уизл[4]. Пусть его уже, наконец, убьют!
— Боюсь, что наши друзья не смогут гарантировать подобные сроки…
— Мне нет надобности в их гарантиях! Мне нужна голова мальчишки. И только….
[1] В отличие от европейских алхимиков, посвятивших себя поискам философского камня, последователи даосизма на мелочи не разменивались и пытались изготовить эликсир бессмертия.
[2] теперь «Госпиталь имени Бурденко».
[3] Monamiral — мой адмирал (фр.)
[4] Маленький крысеныш (англ ругательство)
Глава 11
Случившаяся во время Осеннего бала трагедия всколыхнула всю Россию. Со всех концов необъятной империи в Дальний шли телеграммы с выражением сочувствия и скорби. Хладнокровное и жестокое убийство только вступавших во взрослую жизнь юношей и девушек казалось такой дикостью, что вызвало небывалое возмущение среди народа.
Заботы о похоронах взяла на себя казна. Желающих принять участие в траурных церемониях оказалось настолько много, что панихиду решено было проводить в Центральном Морском соборе Порт-Артура.
Март, вместе с другими уцелевшими выпускниками, стоял чуть в сторонке, не в силах более выносить взгляды родственников погибших. Рядом застыл бледный как каменное изваяние Черкасов, чуть поодаль остальные. Не было только Пужэня. Говорили, что он еще не оправился от ран. Зато пришел его отец — князь Цзайфен и та самая таинственная спутница младшего Айсиньгьоро на балу. На этот раз она, конечно, была в трауре и под вуалью, но Колычев все равно узнал ее.