Сенатор не реагировал.

Я достал из кармана и выложил на журнальный стол небольшую флешку.

— Там видно всё очень чётко. Кто и каким образом убил Саида. И что этому предшествовало. Ещё на этой же флешке имеется несколько записей с Саидом и с Арсланом по отдельности и вместе. Честно говоря, я не досмотрел до конца, потому что это весьма специфическое зрелище. У этих братьев весьма своеобразные пристрастия.

Сенатор молча слушал. Меня, кстати, на плёнке с Крапивиным не было. Я очень удачно стоял тогда…

— И я подумал… — кивнул я, — если я, простой школьник-второгодник, получил от врагов этих парней такие записи, а по-другому я не могу объяснить, почему их отправили именно мне, то наверняка они могли оказаться у кого угодно. Я бы не удивился, если бы выяснилось, что уже вся Москва наводнена этими записями. И я подумал, что подобные материалы делают этих людей невероятно токсичными. Любой, кто окажется знакомым с ними, рискует своей репутацией. Кстати, записей, наверняка, гораздо больше и не все они связаны именно с Рашидовыми…

Медаев бросил короткий взгляд на флешку и снова уставился на меня.

— Но это не главное, о чём я хотел сказать. Просто я подумал, что, может быть, поскольку вы знаете этих людей, вам нужно знать и эти факты. Но главное, о чём я хотел сказать, это то, что Чингиз Ильдарович, лишившийся в результате шалости Арслана своего старшего сына, крайне негативно оценивает роль Давида Георгиевича в этом деле и считает его своим кровным врагом. Но мне удалось его убедить в том, что мир и дружба гораздо лучше войны и мести.

— Он хочет убить Давида? — спокойно и обыденно спросил Сенатор.

— Конечно, хочет. Очень хочет. Говорит, мол, спать не могу, кушать не могу. Но я попросил его не торопиться. Я сказал, что Давид Георгиевич очень уважаемый человек и что не нужно множить зло.

Сенатор усмехнулся.

— Мне кажется, я смог уговорить Чингиза Ильдаровича повременить с этим делом, хорошенько всё обдумать, взвесить все за и против. Не торопиться с устранением Давида Георгиевича прямо сейчас.

Правый глаз у Сенатора едва заметно дёрнулся. Едва-едва.

— У вас есть какое-то предложение от Чингиза? — спросил он.

— Он спросил меня, почему он должен ждать, почему должен оставлять жизнь человеку, который руководил убийством его сына. И я подумал, что Чингиз Ильдарович довольно сильный и харизматичный руководитель в своей области и неплохой хозяйственник. Насколько мне известно, у него имеются хорошо проработанные, простроенные каналы, пронизывающие некоторые европейские страны и ведущие в арабский мир. И мне представилось, что Чингиз мог бы интегрироваться в какую-нибудь интересную и мощную схему. Он мог бы, например, осуществлять поставки в рамках параллельного фармакологического импорта. И у него, кстати, помимо всего прочего, насколько мне известно, очень неплохо отлажена система перевода денежных средств. Она создана давно, обкатана тоже давно, что имеет особенную ценность сейчас, когда происходит мощное санкционное давление по всем фронтам. Конечно, это всего лишь фантазии школьника. И только вы можете сказать, что из этих фантазий сможет обрести плоть, а что нет.