— Пойдём зайдём в бар, — предложил он. — На крышу. Там чудесный вид. Полюбуемся Кремлём.

— Да, точно! — радостно ответила Ангелина и улыбнулась довольно выразительно.

Настолько, что у Джаббара от переполнивших его мозг видений закружилась голова.

Я спрятался в тени пальм, украшавших это царство роскоши, и дождался, пока они поднимутся наверх. Последовал туда же на другом лифте. Охрана разделилась — трое остались внизу, один поехал наверх.

Бар был довольно большим и правда с прекрасным видом на Кремль, и помогал своим посетителям чувствовать себя так, будто они действительно покорили величайшую вершину мира. Джаббар с Ангелиной расположились у стойки. Он заказал что-то помпезное, бармен забегал в поисках подходящих бокалов. Наконец напитки были поданы и даже употреблены.

Общение, как мне было видно издалека, сводилось к шуткам Джаббара и заразительному смеху Ангелины, что демонстрировало удивительное единодушие. Впрочем, вскоре мне показалось, что Джаббар как-то уж слишком быстро захмелел и стал клевать носом.

В конце концов я услышал его финальную фразу:

— Запиши на президентский люкс.

Почувствовав себя истинным президентом, Джаббар поднялся со стула и неловко, и довольно грубо потянул Ангелину за локоть. Но она не возражала и снова засмеялась.

Я даже вспомнил романс в исполнении Шаляпина, который в детстве слышал на патефонной пластинке. «Она хохотала». Чем-то напомнило происходящее здесь.

Подождав в баре минут десять, пока с меня возьмут оплату за виски с колой, я успел посмотреть на сайте гостиницы, где находится президентский номер. Он выглядел весьма внушительным и включал три спальни, гостиную, кухню и что-то там ещё очень красивое и великолепное.

Он располагался на этаж ниже, так что я спустился по лестнице. Аккуратно выглянул в коридор. Охранника не было. Покрутившись немного, я нашёл именно тот номер, который мне был нужен, и постучал.

— Рум-сервис, — сказал я, изменив голос.

Никто не ответил. Тогда я постучал сильнее.

— Рум-сервис!

На этот раз ответ пришёл. Я услышал гневный и неприветливый голос Джаббара. Текст его высказывания был совершенно нецензурным.

Я посмотрел на часы и вернулся в бар. Огляделся. У стойки сидели несколько человек. Я подошёл к стойке, заказал себе чашку кофе, усевшись рядом с иностранцем, похожим на турка. Он мне сразу понравился, потому что производил впечатление человека доверчивого. И пока он делился с барменом своими впечатлениями о Москве, я ловко, практически одним мимолётным движением, вытащил из бумажника, лежавшего слева от него, карточку-ключ от номера.