Все было готово; последние репетиции, метания оробевших актеров, поиски пропавшего реквизита и установка декораций придали живость празднованию Рождества. Из леса принесли остролист и еловые ветки, из оранжереи на Парнасе – цветущие растения, а флаги всех стран приветствовали приглашенных гостей, самым почетным из которых считалась мисс Камерон – она честно сдержала свое обещание. Оркестранты с необычайным тщанием настраивали свои инструменты, рабочие сцены старались создать на ней как можно более элегантную обстановку, суфлер героически занял место в своем душном закутке, а актеры одевались – дрожащие руки роняли булавки, а с мокрых лбов облетала пудра. Бомонт и Флетчер поспевали повсюду, понимая, что на кону их литературная репутация, ибо приглашены были многочисленные дружественные критики, а репортеров, привязчивых, как мошкара, вообще невозможно отогнать ни от какого земного события, будь то смертное ложе великого человека или выставка уродцев.

– Приехала? – Этот единственный вопрос не сходил со всех языков за кулисами, и, когда Том, исполнявший роль старика, с риском для жизни просунул свои почтенные ноги за рампу и возгласил, что видит на почетном месте очаровательную головку мисс Камерон, всех охватил дружный трепет, а Джози с прерывистым вздохом объявила, что впервые в жизни боится выходить на сцену.

– Давай я тебя тряхну как следует, – предложила миссис Джо, растрепанная до невообразимости после своих разнообразных трудов – она запросто могла бы исполнить роль Мэдж Уайлдфайер[79] без всяких дополнительных лохм и лохмотьев.

– Успеешь собраться с мыслями, пока мы выступаем. Мы-то – актеры бывалые, и бровью не поведем, – ответил Деми, кивнув в сторону Элис, которая стояла совершенно готовая: в миленьком платье и с необходимым реквизитом в руках.

Впрочем, и у них сердечки бились быстрее обычного – об этом свидетельствовали румянец на щеках, горящие глаза и трепетание под кружевами и бархатом камзолов. Им предстояло открыть вечер веселой сценкой, которую они разыгрывали и раньше, причем с большим успехом. Элис была высокого роста, темноволосая и темноглазая; здоровье, добронравие и ум придавали красоту ее личику. Сегодня она была просто загляденье: парча, плюмаж и пудра маркизы очень шли к ее статной фигуре; а Деми в своем придворном костюме, при шпаге, треуголке и в пудреном парике, представлял из себя весьма галантного барона. Джози исполняла роль служанки и безупречно подходила к этой роли: этакая смазливая, бойкая и любознательная французская субретка. В пьеске только и было, что эти три персонажа, поэтому ее успех зависел от того, с какой одушевленностью и мастерством будут переданы настроения сумасбродных любовников: диалоги у них были харáктерные и остроумные, а вся постановка задумывалась в духе того куртуазного периода, к которому относилась.