Далеко не все опознали бы сдержанного Джона и усердную Элис в развязном джентльмене и кокетливой даме – зрители покатывались от хохота, наблюдая за их эскападами, а изумительные костюмы, естественность и грация юных актеров произвели настоящий фурор. Джози досталась весьма важная роль – она подслушивала под дверью, заглядывала в записки и появлялась на сцене в самые неподходящие моменты, высоко задрав нос, засунув руки в карманы передника, причем вся ее фигурка дышала любопытством, от самого верхнего бантика на щеголеватом капоре до красных каблучков туфелек. Все шло гладко: капризная маркиза, вволю поиздевавшись над своим воздыхателем-бароном, признала себя побежденной в битве остроумия и как раз протягивала ему руку, которую он честно завоевал, как вдруг раздался зловещий треск – тяжелая боковая декорация качнулась и едва не упала на Элис. Деми заметил это, прянул вперед, подхватил конструкцию и поддержал, современным Самсоном приняв на спину целую стену дома. Опасность миновала в долю секунды, и Деми собирался уже произнести свой финальный монолог, но тут взбудораженный юный машинист сцены, который взлетел на стремянку, чтобы все поправить, нагнулся вперед, чтобы прошептать: «Все в порядке» – и вызволить Деми, застывшего в позе орла; при этом из кармана у него выскользнул молоток и упал прямиком на обращенное к нему снизу лицо, нанеся ошеломительный удар и в буквальном смысле вышибив у барона из головы его роль.

Занавес стремительно опустили, лишив зрителей возможности насладиться умилительной сценкой, не предусмотренной сценарием, ибо маркиза кинулась останавливать кровь с испуганным криком:

– Ах, Джон! Ты ранен! Обопрись на меня!

Что Джон в первый момент и осуществил не без радости – в глазах у него слегка помутилось, однако он отчетливо сознавал, как нежно прикасаются к нему заботливые пальцы, какая тревога отражается на оказавшемся совсем рядом личике; вместе они сообщили ему нечто такое, за что он с радостью заплатил бы целым ливнем из молотков и падением всего колледжа прямо ему на голову.

Всего через миг на место трагедии примчалась Нан с аптечкой, которую всегда носила в кармане; к тому моменту, когда подоспела миссис Джо, рану уже аккуратно забинтовали; миссис Джо осведомилась трагическим голосом:

– Он сильно ранен? Не сможет больше играть? Если так, моя пьеса погибла!

– Я лучше прежнего подхожу для роли, тетушка; ведь у меня теперь настоящая рана вместо бутафорской. Я успею подготовиться; не переживайте за меня.

И, подхватив свой парик, Деми выскочил за дверь, бросив крайне красноречивый признательный взгляд на маркизу, которая ради него испортила свои перчатки, но, похоже, совсем не огорчилась, хотя они доходили ей до середины предплечья и стоили весьма дорого.