Братва улыбалась подтруниваниям над итальянцем и его внешнему виду. Он был похож на нахохлившегося воробья, распустившего перья, увеличившись в объёме. Так как фортификатор надел вместо халата самую настоящую шубу, а войлочную шапку заменил малахаем. Его шея и лицо был обмотаны тёплым шарфом, из-под которого на мир взирали усталые глаза. Выглядело это действительно забавно. Кстати, шарф — это моё изобретение, моментально оценённое местными. Нет, разнообразные шали и тканевые платки здесь известны. А вот до добротной шерстяной вещи, пока не додумались. И ведь овец вроде хватает. Но специальные тонкорунные породы в половецких степях пока не выращивают. Поэтому рано рассчитывать на оренбургский пуховый платок. Смех смехом, но зимой в степи — весьма нужная вещь. В той же юрте не помешает обмотать поясницу.
Но мне удалось найти мастериц, умеющих вязать. Сложнее было с материалом, но при помощи тёти Элсин решили и данную проблему. В итоге, к зависти окружающих, когда похолодало, я вытащил из сумки девайс, которым обмотал шею. Правда, позже пришлось отдать запасной шарфик Бернардо. Фортификатор нужен мне живой и здоровый, поэтому на благое дело не жалко. Ещё я попросил сшить себе парку по типу одежды оленеводов. Портнихам пришлось помучаться, ведь мне в этой куртке ещё и воевать, но первый блин удался. По приезде меня будет ждать несколько комплектов, которые надо раздать соратникам. Они и так смотрят на меня косо. Шучу, но парни и даже Бурче откровенно завидуют. Чуть позже у меня в планах производство валенок. Оказывается, пока такой обуви нет и в помине. Вернее, есть обувка, похожая на пимы[1]. А ещё здесь носят высокие носки, надеваемые под сапоги. Зимой даже в туркменских степях холодно, чего говорить о более северных широтах. Потому народ утепляется, как умеет.
Вот так, мешая войну с прогрессорством, я и живу. Только мне пока не до новых видов обуви или выплавки стали. Я и итальянца с собой потащил, потому что перед куманской армией может встать весьма сложная задача. Речь о генуэзской крепости, недавно выросшей на берегу Дона. Торгаши с Апеннин давно пытались укрепиться в Северном Причерноморье. Но до недавних пор у них была одна крупная колония в Солдае, платившая дань крымским половцам. Там обосновались венецианцы, пытавшиеся выдавить всех конкурентов. У них могло получиться, если бы не вездесущий Субэдэй, разрушивший город. А вот небольшая фактория в устье Дона никого не интересовала. Постепенно там вырос городок, а далее произошёл удивительный казус. Венецианцы объединились с генуэзцами и построили полноценную крепость.