— Трудно сказать, — начал каталонец, но тут же исправился, бросив взгляд на свежую партию разбойников, недавно подвешенных за рёбра и корчившихся в муках.
Уже не в силах кричать, они тихо стонали, медленно умирая. Стая воронья и прочих падальщиков активно слетались к нашему лагерю. В общем, картина была весьма устрашающей.
Мы недавно взяли последнее сильное укрепление бродников, стоящее на пути к их столице. Казнённые же являлись одним из отрядов, связывающих крыс с итальянцами. Перепуганные жители Адомаха послали за помощью к своим союзникам. По морю сейчас особо не наплаваешься, потому они и предпочли путь по степи. Убогие не понимают, что все дороги давно перекрыты алчущими добычи куманами, слетевшимися со всех концов придонья, услышав про поход. Моё имя давно стало синонима успеха, а про добычу, захваченную в Хорасане, ходят целые былины.
Что касается экзекуций, то здесь не всё так просто. Разбойники сразу смекнули, что в придонские степи пришёл порядок, и начали быстро бежать в более спокойные места. А вот воины, поступившие под моё командование, долго не могли понять, что прежней вольницы не будет. И ведь им дали немало времени, пока шла подготовка к операции и обучение разрозненных представителей куманских орд под началом моих офицеров. Наряду с отработкой чисто военных моментов, проводилась идеологическая обработка, если так можно выразиться. Привыкшим воевать строго куренями половцам пришлось поступить в распоряжение чужих командиров.
Не сказать, что дисциплина отсутствовала напрочь или парни были трусоваты. Просто они так привыкли. Это порождало много неприятных моментов. Некоторое время я терпел, пытаясь ограничиться словами и небольшими наказаниями в виде общественных работ, вроде рытья отхожих мест. Кстати, с туалетами и прочими вопросами гигиены проблем хватало. Но взбесила меня ситуация, когда несколько недоумков, чуть не сожгли захваченный посёлок на Дону. Отличное место с десятками домов и заготовленной провизией, могло просто сгореть.
Поэтому я собрал знать и лучших воинов, в присутствии которых приказал отрубить недоумкам головы. Сначала был короткий суд, где обвиняемых спросили, знали ли они о приказе не поджигать селение. Непонимающие тяжести своей вины с улыбками сообщили, что всё им известно, а настоящий воин имеет право вести себя, как хочет. Даже когда полетели первые головы, самые знатные из нарушителей, не могли поверить, что их казнят.
А вот далее началась вторая серия марлезонского балета. Часть сородичей казнённых устроила бунт, попытавшись сначала напасть на меня, а затем уйти из лагеря. Наивные чукотские, простите половецкие, парни. Всё было просчитано, и ловушка готова. Не может обычная конница что-то противопоставить панцирной кавалерии. Но ведь рыцарей поддержали легковооружённые воины. Рубка была скоротечной и кровавой. Она более напоминала расправу, если не учитывать, что первыми напали бунтовщики. Как итог — пять десятков зарубленных и ещё пятнадцать человек во главе с вожаками, присели на специально приготовленные колья. За этим мероприятием наблюдала большая часть войска.