– Не надо с отчеством, называйте меня просто Любой, мы с вами, наверное, ровесники, – тихонько сказала она Сергею. – Мне мама уже звонила. У Аниты какие-то неприятности?

– Нет, ни в коем случае, – поспешил успокоить ее Зарубин. – Просто идет следствие по серьезному преступлению, и нужно уточнить все показания, которые фигурируют в деле. Речь идет об убийстве актрисы Юлии Халиповой. Может, слышали?

– Да, по телевизору, – кивнула Люба. – Анита была с ней знакома.

– Ваша сестра что-нибудь рассказывала о Халиповой?

– Мало что, Анита вообще сплетничать не любит.

Она внезапно всхлипнула, быстро вытерла слезы зажатым в кулачке платком и отвернулась:

– Извините.

Чего это она? Вроде Сергей ничего такого ей не сказал, да и разговаривают они об убийстве совершенно постороннего человека.

– Так что она рассказывала о Халиповой? – настойчиво повторил Сергей свой вопрос.

– Что она взбалмошная и безответственная.

– И все?

– Ну, еще… что она любовница самого Островского.

– А еще что?

– Больше ничего, честное слово. Анита знаете какая? Она свои дела ни с кем не обсуждает, но и чужие кости за спиной не перемывает.

– А с Островским у нее хорошие отношения?

– Нормальные. Простите, вы не могли бы побыстрее переходить к сути? Мне нужно детей от мамы забирать, им скоро спать ложиться.

О, плакать перестала, зато занервничала. У вас, Любовь Григорьевна, тоже свои скелеты в шкафах пылятся? Впрочем, кажется, если в шкафах, то не пылятся… А что они там делают? Сохнут? Ладно, пока будем делать вид, что ничего не происходит.

– Так я уже вплотную к сути-то подошел. Ваша сестра говорила вам, что у Островского в прошлую субботу было шестидесятипятилетие?

– Говорила, конечно.

– Она собиралась пойти на банкет?

– Понимаете, ее с Антоном пригласили как раз на воскресенье, а в воскресенье день рождения нашей бабушки. И Анита не смогла пойти к Островскому. А Антон без нее вообще никуда не ходит.

– То есть бабушка для Аниты Станиславовны важнее, чем режиссер Островский, – одобрительно подвел итог Зарубин. – Это очень хорошо ее характеризует. В наше время, знаете ли, редко кто так любит своих бабушек. Ну а как насчет понедельника? Там же еще было чествование в Доме кино, и тоже с банкетом.

– Анита как раз и собиралась в понедельник идти, она мне в воскресенье говорила.

– Так почему же не пошла? – невинно спросил Зарубин.

Запел мобильник, лежащий на столе перед Любой. Та моментально схватила его, открыла крышку:

– Да!

И сразу лицо ее изменилось, будто на глазах завяло. Точно, она ждет чьего-то звонка, а звонят все не те. Оттого и нервничает. И хочет разговор с сыщиком побыстрее закончить и спровадить милиционера, чтобы он не слышал, о чем пойдет речь, когда долгожданный звонок все-таки поступит. Секреты у вас, Любовь Григорьевна… Ну да ладно, не его дело.