Я моргаю, глядя в темноту коридора. Мозг снова становится холодным и ясным, как лёд.
Я заставляю себя подняться. Прохожу в ванную, включаю ледяную воду и умываюсь, смывая остатки слёз и животного страха. Поднимаю взгляд на зеркало. Оттуда на меня смотрит бледная, уставшая и замученая девушка…
Глубоко вдыхаю и плотно сжимаю челюсти. Когда-нибудь и мне станет легче…
В кабинке офисного туалета неприятно пахнет дешёвым освежителем воздуха. Свет над раковиной без прикрас высвечивает серую кожу и глубокие тени под глазами.
Вытряхиваю косметичку на влажный край раковины. Консилер ложится плохо, приходится с силой вбивать его ледяными пальцами в тонкую кожу. Следом идёт плотный тональник, наглухо перекрывающий землистый цвет лица. Запрокидываю голову, выдавливаю в глаза капли и глухо шиплю от резкого жжения. Моргаю, аккуратно убирая влагу в уголках глаз.
Закончив с боевым макияжем, скидываю поношенные кеды и упаковываю их в полиэтиленовый пакет. Вместо них обуваю чёрные лодочки на высоком каблуке. Стоит сунуть в них ноги, как икры тут же непривычно натягиваются, осанка выпрямляется. Одергиваю узкую юбку-карандаш, облепившую бёдра словно вторая кожа, и застёгиваю пиджак. Пшеничные волосы гладкими, аккуратными волнами ложатся на спину, завершая образ. Идеально.
Выхожу из уборной, прячу сменную одежду в ящик своего рабочего стола и, подхватив ежедневник, направляюсь в переговорную.
Илья Борисович уже здесь. Стоит у стола, нервно барабаня пальцами по столешнице, но стоит мне войти, на его лице тут же растягивается наглая, сальная ухмылка. Как только я сажусь за стол, он в мгновение оказывается рядом. Рваное движение, и верхняя пуговица моей блузки выскальзывает из петли, обнажая ложбинку на груди.
— Открой сиськи посильнее, Лизонька, — вполголоса бросает он, бесцеремонно оттягивая край ткани. — Парни приедут молодые, горячие. Авось, пока будут пялиться на твои буфера, не заметят косяков в отчётах.
Жёстко перехватываю его запястье и крепко, насколько возможно, сжимаю:
— А может, Илья Борисович, вам стоит хотя бы изредка самому вникать в дела компании? Что вы будете делать, если кредиторы мужа меня всё-таки найдут? Кто вам тогда будет цифры подкидывать?
Он снисходительно хмыкает, выдёргивая руку:
— Не найдут. Пока ты делаешь всю грязную работу и ведёшь себя как хорошая девочка — ты в безопасности. Улыбайся и молчи.
Дверь распахивается без стука. Пространство комнаты мгновенно сжимается, заполняясь тяжёлой, давящей мужской энергетикой.
Илья тут же подрывается с места, растягивая губы в заискивающей улыбке: