Альба последовала внутрь небольшого кабинета, ловя на себя заинтересованный взгляд блондинки. Впрочем, в чем бы ни была причина этого интереса, девушка ничего не сказала вслух.

Кабинет был… Кабинетом. Если бы не большое количество цветных нитей в его стенах и на шкафах, Альба бы решила, что это просто кабинет любителя антиквариата с хорошим вкусом и деньгами. Массивный стол, заваленный бумагами, шкафы с книгами, какой-то запертый стеллаж с самыми разными вещами, от сломанного ножа до резной безголовой статуэтки, пара квадратных мягких стульев для посетителей. Разве что около стола на небольшом столике стоял вычурный чайник с чашками из какого-то явно недешевого сервиза — такого обычно в административных кабинетах не увидишь.

И — тут не было компьютера. Альба так привыкла к этому атрибуту любого современного рабочего места, что только несколько раз глупо моргнула, поняв, что на заваленном бумагами столе был небольшой хрустальный шар, пара каких-то статуэток, перо с чернильницей, что-то вроде пресс-папье… и все.

Словно в старых книгах. Альба мельком глянула на свое не самое четкое отражение в зеркальной дверце одного из шкафов. Ничего необычного — тот же невысокий рост, та же светлая, под стать имени, кожа, коротко стриженные волосы, те же мешковатые штаны с толстовкой, в которых она садилась в злосчастный микроавтобус, кажется, вечность назад. Такая же, как и всегда… Вот только происходило явно не то же, что и всегда.

— Садитесь, ноги головы не умней, — мужчина указал на стул для посетителей. И одним взглядом переправил чайник с чашками себе на стол. Не прикасаясь к ним.

Как фокусник на представлении, вот только рядом не было отвлекающей на себя внимание ассистентки.

Альба замерла, смотря на это как на чудо. Впрочем, это и было самым настоящим чудом.

— Это всего лишь магия, — профессор налил чай и протянул ей чашку. — Выпейте, это поможет справиться с шоком от Перехода. А я пока постараюсь тезисно ввести вас в курс дела.

В чашке был… чай? Настой? Но пахло приятно, и Альба после короткого колебания отпила предложенный напиток. Конечно, незнакомое питье непонятно чем могло оказаться и это могло плохо закончиться, но в ее нынешней ситуации все что угодно могло плохо закончиться. Ну или уже закончилось — как посмотреть. Отказ от предложенного мог быть оскорблением для хозяина этого места. Есть же культуры, где подобный жест значит недоверие, и их немало. А пока этот седовласый человек был единственным, кто мог рассказать о произошедшем, и ссориться с ним не стоило. Не у той же блондинки, секретаря, спрашивать? И не у бритоголового, смотревшего на нее, казалось, даже с каким-то пониманием и сочувствием.