Но почему-то запретить фехтовальные школы никому и в голову не приходило, а ограничивать направления магии — пожалуйста. Это еще без списка запрещенных заклинаний…
И все ведь ради благого дела, а то вдруг юные неокрепшие умы еще не то прочитают, не то выучат и не то сделают. Вместо нормальных воспитательных ориентиров. А что, голову в песок сунуть проще…
Айвор потерла уставшие глаза и коротким заклинанием закрепила чернила на пергаменте. Высохнет — можно копировать и нести на подпись. Сюзанне, разумеется, нести. В очереди постоит, конечно, но кому сейчас легко? У Айвор все еще расписание не утверждено на специализации, будь они не ладны. И речь на завтра не написана. Ладно, с речью она придумает что-нибудь, а расписание само себя не сделает. И тут меняй не меняй буквы — не поможет. И вот как бы она без ментального контакта, хоть немного освоенного, вообще все это согласовывала с преподавателями? И это при том, что у всего молодняка сейчас вместо своих ментальных умений — амулеты, вместо защиты — амулеты…
Ладно, нечего брюзжать. Нужно работать. С приходом нормального менталиста, а не гордых собой выскочек с кафедры, понимающих свою редкость и ценность для университета есть надежда повышения привлекательности специализации. А там кто знает, может через Совет и удастся выбить факультатив для третьего курса по углубленной программе через аттестацию у специалистов…
Ладно, до этого еще дожить надо. И расписание это демоново сделать.
Вздохнув, Айвор потянулась к здоровому листу пергамента с кучей таблиц. Деканство никогда не было так обременительно. А ведь Анна еще просила ее по Витте-Вольтесту выкладки прогнать, говорила что нашла что-то очень странное по одному старому делу…
Глава 5 Новые люди и новые знания. ч. 1
Утром в холле общежития на доске для объявлений обнаружилось сразу два заинтересовавших Альбу пергамента. Один из них сообщал, что расписание составлено и с ним можно ознакомиться на факультетах. Второй гласил, что традиционная приветственная речь декана факультета общей практической магии состоится в аудитории двести пятнадцать в старом корпусе сегодня в шесть вечера.
Второй пергамент привлек не только Альбу. Около доски на пару мгновений остановилась группа весьма утонченно одетых молодых людей. Центральный из них, высокий светловолосый блондин с тонкими чертами лица, пробежал глазами объявление и с досадой плюнул на пол.
— Приветственная речь. Речь! Да только и могут эти общаки языками молоть. А на боевом все начинают как мужчины, с поединков, и…
— И ты на боевой не поступил, друг, — беззлобно подколол его парень постарше, — так что страдай теперь в рядах серых посредственностей.