Я прищурился с сильным удивлением.

— Опа… — выдохнул я.

Вейла не упустила момент. — Ну слушай, она явно подготовленнее тебя. — её голос залился смехом. — Может, она тебя ещё и научит, как не помереть от собственной криворукости?

— Ахаха, очень смешно, Вейла, просто умер от смеха. — скривился я. — Может, ты сама сюда выйдешь, покажешь мастер-класс, умница?

Тем временем девочка молча подтолкнула ко мне плиту и чайник, опустив взгляд, в попытках избежать встречи наших глаз. Движения быстрые, но аккуратные, чувствовалось, что с этой техникой она на «ты».

— Спасибо… — пробормотал я, уже чувствуя себя не в своей тарелке. Ну да, кто тут, оказывается, профи в выживании?

Я принялся устанавливать плитку, пальцы привычно проверили соединение баллона. Вскоре раздался характерный щелчок, и голубой язык пламени с лёгким шипением вырвался наружу. Плита зажглась, озарив нас мягким светом.

— Хоть это у меня получается. — усмехнулся, разворачивая чайник и наполняя его водой из бутылки, болтающейся у меня в рюкзаке. Капли застучали по металлу, отдаваясь лёгким эхом. Запах газа смешался с едва уловимым ароматом сырой стали.

— Удивительно, Алекс. — не унималась Вейла. — Ты наконец-то сделал что-то с первой попытки. Должна сказать — горжусь.

— Спасибо, дорогая. — отозвался я сухо. — Обязательно запишу это в список своих великих достижений.

Мы сидели молча пока вода набирала жар. Чайник начал потрескивать, после чего сильно зашипел. И вскоре первые клубы пара пошли вверх, завихрившись в холодном воздухе крыши.

Я бросил взгляд на девочку. Она всё ещё сидела, сжавшись, но глаза её теперь были прикованы к чайнику. И в этом взгляде впервые мелькнуло что-то… живое. Маленькая искорка, почти незаметная, но настоящая.

— Ну что. — я улыбнулся, чуть расслабив плечи. — Пахнет домом, да?

Вейла вздохнула.

— Даже у меня сейчас что-то дрогнуло внутри. А ведь у меня, напомню, нет желудка.

Я усмехнулся, глядя на пламя и чайник. Мир вокруг был разрушен и страшен, но вот сейчас — здесь, в этот момент, всё казалось нормальным.

Иногда приходилось мельком поглядывать на девчушку. Она всё так же неотрывно смотрела на чайник, будто тот был для неё последней точкой опоры в этом мире. Глаза её блестели в отблесках пламени, и я не мог понять: то ли в них была застывшая тревога, то ли просто отражение пляшущего огня.

Молчание висело в воздухе, густое и липкое, и мне начинало казаться, что оно сжимает нас в кулак. Надо было что-то говорить.

— Ну что. — я кашлянул и неловко улыбнулся. — Мы так и будем молчать до утра, или всё-таки скажешь своё имя? Моё-то ты уже знаешь.