— Хорошо, — ответил доктор, вспоминая Машу — видел ее на собрании в школе.

Быстро договорились — если вдруг Заварский объявиться, Анна немедленно сообщит о нем доктору. Сам же Артем уже для себя решил не церемониться и просто выдать террориста полиции. Типа, узнал по приметам. Выдать не охранке — Гробовскому — а именно что полиции — становому приставу, уряднику… кому угодно.

Кстати, новый, назначенный вместо убитого, пристав, кроме поимки террористов, еще занимается и расследованием пожара — губернатор же приказал! Не далее, как вчера заходил в больничку и обещал наведаться еще. Высокий, приятный с виду брюнет, в чине штабс-капитана. Бывший фронтовик, изрядно подраненный в ногу — прихрамывал. Звали его Петр Николаевич Лаврентьев.

— А чай-то остыл! Сейчас подогрею…

Анна принялась чиркать спичками, на вот примус что-то никак разгорался, а лишь злобно фыркал и шипел.

— Оп! — покривив губы, развела руками учительница. — А керосин-то, похоже, кончился… Я сейчас, в лабаз.

— Сиди! — Иван Палыч указал на поставленный у порога бидон. — Мне самому за керосином надобно. Заодно и тебе возьму.

— А тебе дадут? Воскресенье ж… А мне, как учительнице, откроют!

— И уж, тем более — доктору! — хмыкнув, молодой человек принялся надевать плато. — Ты, Аннушка, жди, я скоро. Давай свой бидон. И ни о чем таком страшном не думай!

Снаружи донесся вдруг звон церковного колокола. Кончилась служба… Эх! Так и не заглянул… Анна же, хоть и считала себя атеисткой, в храм Божий все же заглядывала… правда, нечасто.

* * *

Лабазник, что торговал керосином, жил в самом же лабазе, на втором — бревенчатом — этаже, и как раз вернулся из церкви.

— Парфен Акимыч, добрый день!

— А! Здравствуйте, дохтур… Что-то я вас в церквы-то не видал?

Пафен Акимыч, кряжистый крепкий мужик лет шестидесяти, до самых глаз заросший пегой густой бородой, был в Зарном церковным старостой. Потому и интересовался…

Пришлось соврать, чтоб не цеплялся:

— Да я в городе, в храм заходил…

— У нас тоже красиво, благостно… Вам керосинчику?

— Да не худо б.

— Сейчас… лабаз-от окрою — налью… Давайте свои бидоны! Да вы проходите, чего стоят у порога.

Первый этаж строения был сложен из камня. Внутри стояли большие бочки — деревянные и металлические. Пахло дегтем. На полках виднелись куски мыла, веревочные связки, хомуты.

— Ага… Накачал!

Ударил в лицо резкий запах керосина.

— Парфен Акимыч… — вдруг спросил Артем. — А у тебя, случайно, Яким Гвоздиков керосин не покупал? А то мне должен.

Лабазник ухмыльнулся и почесал живот:

— Должен, так отдаст. Но, ему напомнить надо. А керосин у меня все берут! У кого ж еще-то? Брал и Яким… Я еще удивился — обычно мать его, Лукерья, приходит… А тут — он! Заполошно так заскочил… Выпимши, да-а. С ним еще парни были — не наши, из города. Бидон казенный купил — забыл, грит, свой бидон-то.